Сокровище
Шрифт:
Силы специального назначения – нелюбимое дитя Пентагона – не были сформированы как единая команда до осени 1989 года. Именно в этот период армейское подразделение «Дельта», в котором были собраны лучшие бойцы элитных подразделений рейнджеров и «зеленых беретов», а также секретный авиационный отряд, известный под названием «Оперативная группа 160», слились с отрядом «Морских котиков 6» и отрядом специального назначения ВВС.
С этого момента в объединенных силах специального назначения прекратилось межведомственное соперничество. Они стали отдельной службой, насчитывающей около двенадцати тысяч человек
Холлис был невысок, ниже всех своих подчиненных, но имел ширину плеч почти такую же, как рост. Ему уже исполнилось сорок лет, и энергия била из него ключом. Он без особого труда пережил тяжелейшую трехнедельную учебную партизанскую войну во флоридских болотах и сразу отправился на другое задание. Его коротко остриженные каштановые волосы уже начали редеть и седеть, а глаза у него были зелено-голубые.
Умный и проницательный человек, он всегда старался заглянуть вперед, планировал все, что поддавалось планированию, и всячески избегал случайностей. Выдохнув еще одно кольцо дыма, он почувствовал приятное возбуждение и душевный подъем. Он был командиром лучшего в мире отряда, элиты элит. Команда из восьмидесяти человек, называвших себя «ловцами демонов», была выбрана по той причине, что она участвовала в учебном штурме корабля, захваченного «террористами с заложниками на борту», причем учения проводились в зимнее время у побережья Норвегии. Сорок человек были «стрелками», остальные – «группой поддержки». Заместитель Холлиса, майор Джон Диллинджер, предварительно постучав, просунул голову в дверь.
– Ты занят, Морт? – спросил он с явно выраженным, несколько гнусавым техасским выговором.
Холлис призывно махнул рукой.
– Мой кабинет – твой кабинет, – весело заверил он Диллинджера. – Заходи и располагайся на моей новой кожаной кушетке. Ручная работа, между прочим.
Диллинджер, худощавый, жилистый человек с узким лицом и проницательными глазами, с сомнением взглянул на стул, намертво привинченный к полу, и осторожно сел. Тот факт, что он был тезкой легендарного грабителя банков, не помешал ему стать непревзойденным мастером тактического планирования. Для него не существовало оборонительных укреплений, за которые нельзя было проникнуть.
– Чем занимаемся? – спросил он Холлиса.
– Просматриваю метеосводки, изучаю ледовые условия и ландшафт.
– Что-нибудь увидел в хрустальном шаре?
– Еще слишком рано. – Холлис приподнял одну бровь. – А какие планы формируются в твоем извращенном мозгу?
– Я могу рассказать и показать шесть различных способов проникновения на борт судна. Я уже ознакомился с конструкцией и планировкой «Леди Флэмборо», но, поскольку неизвестно, откуда мы будем подходить – с моря, с воздуха или с берега, – все планы остаются приблизительными.
Холлис торжественно кивнул:
– На борту судна находится около сотни невинных людей, среди которых два президента и Генеральный секретарь Организации Объединенных Наций. Да поможет нам Бог, если кто-то из них случайно окажется на линии огня.
– Мы не можем
– Конечно, но в то же время не можем и прыгать с шумных вертолетов, открыв огонь еще в воздухе. Мы должны проникнуть на судно тайно, раньше, чем террористы поймут, что произошло. Внезапность – ключ к успеху.
– Тогда придется прыгать ночью.
– Возможно, – не стал отрицать Холлис.
Диллинджер поерзал на неудобном стуле:
– Ночные прыжки опасны уже сами по себе, а прыгать вслепую на судно, идущее без огней, может оказаться самоубийственным. Ты знаешь это так же хорошо, как и я. Из сорока человек пятнадцать не попадут на судно и окажутся в море. Еще двадцать получат ранения при ударе об острые выступающие детали. Нам повезет, если в строю останутся пять человек.
– И все равно ночное десантирование нельзя исключать.
– Давай подождем, пока появится дополнительная информация, – предложил Диллинджер. – Все зависит от того, где будет обнаружено судно. Тот факт, стоит оно на якоре или плывет полным ходом, имеет решающее значение. Как только мы это узнаем, я составлю план захвата и передам его тебе для утверждения.
– Разумно, – признал Холлис – Как там ребята?
– Выполняют домашнее задание. К моменту приземления на Пунта-Аренас они смогут бегать по палубам «Леди Флэмборо» с завязанными глазами.
– От них очень многое зависит.
– Они сделают свою работу. Самое сложное – доставить их на борт в целости.
– Тут есть еще один момент, – сказал Холлис, и на его лице отразилась глубочайшая озабоченность, – Только что я получил из Пентагона сведения о возможных силах террористов. Так по крайней мере считают эксперты.
– Ну и о каком количестве этих ублюдков идет речь? Пять, десять, может быть, двадцать?
Холлис мгновение помедлил:
– Учитывая, что экипаж мексиканского судна, перешедший на борт круизного судна, также вооружен, всего их может оказаться человек сорок.
Диллинджер в изумлении уставился на командира:
– Боже правый, мы идем против равного нам числа террористов?
Холлис мрачно кивнул:
– Похоже на то.
Диллинджер покачал головой и вытер ладонью лоб. Когда он вновь взглянул на командира, его глаза пылали возмущением.
– Так и хочется набить кому-то морду, – с отвращением сказал он.
Глубоко под землей в бетонном бункере, расположенном в одном из холмов в окрестностях Вашингтона, округ Колумбия, лейтенант Сэмюел Т. Джонс вбежал в большую комнату, задыхаясь, словно после спринтерского забега на двести метров. Собственно говоря, расстояние от узла связи до офиса фотоаналитиков было ненамного меньше.
Раскрасневшийся от возбуждения, он держал в вытянутых руках увеличенные фотографии.
Джонсу нередко приходилось бегать по коридорам во время тренировочных упражнений, но он, так же как и еще три сотни мужчин и женщин, работавших в штабе сил специального назначения, до сих пор просто выполнял свою работу, не вкладывая в нее душу. На учениях, сколь бы близкими к реальности они ни были, не происходит такого выброса в кровь адреналина, как в случае настоящей чрезвычайной ситуации. Поэтому после получения информации о похищении «Леди Флэмборо» сотрудники штаба словно очнулись от зимней спячки.