Сокровище forever!
Шрифт:
– Мурка, – прошептал зловещий голос за спиной у девчонки, – слушай и не оглядывайся!
Девчонка нервно вздрогнула. Разгорающийся перед бархатным занавесом скандальчик мгновенно потерял для нее всякий интерес.
– Что случилось? – глядя прямо перед собой и стараясь даже не двигать губами, промычала она.
– Не знаю, что делать! – тихо выдохнул сзади Салям. – Вадька с Севой меня совсем не слушают, а вот-вот беда будет!
Мурка растерялась – беда? Какая?
– Я тут со всякими губернаторами разговариваю – и все время пью: то вино, то
Мурка едва не подавилась. Салям в своем репертуаре! Да и мальчишки хороши! Она повернулась, постучала ногтем прямо по скрывающей камеру пуговице Салямового пиджака и, привстав на цыпочки, прошептала Саляму в ухо, где прятался микрофон:
– Вадька-а! Имей совесть, своди Саляма в туалет!
Глава 5. Долгие поиски
– Ну дает Салям! – недовольно процедил Вадька. – Там пектораль открывать будут, а он туалет ищет!
– И если ему не помочь, сам, кажется, не найдет! – разглядывая плывущие по монитору, как в компьютерной игре, коридоры, невозмутимо сообщила Катька.
Поиск туалета в историческом музее оказался непростым делом. Во всяком случае, ни в одном месте, где музейному туалету логично было бы находится, его так и не оказалось. Дверцы с заветными символами не было ни в широком вестибюле, ни возле окошка кассы, ни под ведущей на второй этаж парадной лестницей, ни даже возле гардероба. Дело ухудшалось тем, что нигде, кроме как в презентационном зале, свет уже не горел. Даже в вестибюле и гардеробе лампочки были погашены – кажется, музей соблюдал режим строжайшей экономии.
– Великий сыщик в поисках туалета, – прокомментировал Сева, – только б его не увидел никто – а то конец репутации.
– Вадька, хватит над человеком издеваться! Вы ж с Муркой в этот музей лазили, вот и подскажи Саляму, где там туалет! – потребовала Катька.
– Откуда я знаю? – возмутился Вадька. – Мы тогда за уликами лазили, а не в туалет!
Пробираясь сквозь царящий вокруг полумрак, Салям педантично подергал за ручку примыкающие к гардеробу двери – все оказались заперты. Рядом с отгораживающей гардероб стойкой начиналась уходящая вниз лестница. Просматривались только первые ступени, дальше начинался непроглядный мрак. Но, видно, нужда в туалете становилась все настоятельнее, и Салям решил продолжить поисковую экспедицию. Крепко ухватившись за широкие полированные перила, он начал аккуратно, ступенька за ступенькой погружаться во тьму.
Изображение на экране из блекло-серого превратилось в темно-серое, потом в черное со смутно проступающей сквозь него светлой штукатуркой стен и изгибом лестничных перил. Затем монитор словно накрыли плотным темным платком.
В кромешной тьме слышно было только притопывание Салямовых ботинок. Вот они звонко клацнули – Салям шагнул с последней ступеньки на ровный пол. Неуверенно сделал еще шаг вперед…
– Спокойно, все предусмотрено, – торжествующе усмехнулся Вадька. – Салям, включи…
Закончить он не успел. Послышался звук глухого удара,
Салям взвыл от боли, черноту экрана пропорола коротенькая серебристая вспышка. Салям взвыл опять, раздалось тихое змеиное шипение, по экрану заструилось что-то колеблющееся, размытое…
– Что это, Вадька? Призраки? Они Саляма сожрут? – теребя брата за плечо, чуть не плакала Катька.
– Подавятся, – отрезал Вадька и заорал в микрофон: – Салям! Инфракрасное видение включи! Кнопка у тебя на очках! Ты слышишь меня, Салям?
– Слышу, – сдавленно процедил Салям.
Вадька пробежался пальцами по клавиатуре.
– Нас я тоже переключаю на ту камеру, что в очках, – деловито пояснил он. Монитор вдруг вспыхнул. Его непроглядная чернота расчертилась светящимися контурами предметов, проглядывающими сквозь дымку расползающегося… дыма. И на весь экран, пялясь на Саляма через эту дымовую завесу, возникло гладкое, как черный пузырь, полностью лишенное черт – глаз, носа, губ – жуткое лицо.
– Призрак! – завопила Катька.
Дым чуть рассеялся, и под головой обнаружились покатые каменные плечи, обтесанные бока…
– «Каменная баба»! – с облегчением выдохнул Сева. – Половецкая степная статуя!
– А чего она дымится? – все еще дрожащим голосом спросила Катька.
– Это не она дымится, – досадливо пробормотал Вадька и снова потянулся к микрофону. – Салям! – грозно вопросил он. – Ты ее что, ударил?
– Она неожиданно выскочила, – пожаловался Младший Служащий. – У меня из ботинка дым валит!
– Вадька! – еще более грозно накинулась Катька на брата. – Ты все-таки навесил на Саляма свои штучки? Тебе девчонки что сказали?
– Буду я девчонок слушать! – несколько неуверенно огрызнулся брат.
– А надо бы! Что, если бы Саляму ногу оторвало?
– Я ж не знал, что он будет ногами по статуям лупить! – окрысился Вадька. – Там ботинок совсем не взрывчатый! И все равно толком не сработал – совершенствовать надо, – мрачно добавил мальчишка. – Ботинок-то хоть цел? – требовательно вопросил он у Саляма.
Младший Служащий нагнулся, ощупывая ботинок.
В темноте и тишине помещения послышался тихий серебристый смешок.
– Это Салям хихикает? – шепотом, словно отсюда, из офиса «Белого гуся», ее могли услышать там, в музее, выдохнула Катька.
– Не похоже, – процедил Вадька и, наклонясь к микрофону, торопливо пробормотал: – Салям, там кто-то есть!
– Тут полно народу, – продолжая ощупывать ногу, буркнул Салям. Инфракрасная камера в очках выхватывала из мрака то статую, с которой так неудачно состыковался Младший Служащий, то размытый плакат, то битые носы неузнаваемых от старости гипсовых бюстов. Салям потер ноющую от удара о камень ступню, выпрямился…