Сокровища
Шрифт:
— Неужели нельзя аккуратней? — недовольно сказала пани Кристина. — Что это пилот выкидывает такие номера?
— Не волнуйся, мама, так надо, — успокоил её Павлик. — Ну вот и выпрямился, видишь? Теперь самолёт летел прямо на запад.
— Сейчас опять повернёт, — предупредила Яночка.
А Павлик озабоченно произнёс:
— Места мало, очень неудобно разворачиваться. Мама, сейчас опять наклонится очень резко, не бойся.
Самолёт опять сделал разворот вправо. Пани Кристина изо всех сил сжала рот, чтобы не опозориться перед детьми. А Яночка не отрывалась от иллюминатора, сообщая брату обо
— Вот теперь нацелился на широкую посадочную полосу. О, садимся!
Вопреки опасениям пани Кристины, которая уже боялась, что самолёт так и будет целую вечность кружить над аэродромом, он коснулся колёсами посадочной полосы и, слегка подпрыгивая, покатился по ней, сильно тормозя.
— Вот это пилот! — в полном восторге проговорил Павлик.
Яночка молчала. Только сейчас до неё дошло, что она находится в АФРИКЕ, и от волнения девочка лишилась голоса. Самолёт катится по африканской земле, с неба светит африканское солнце. Жёлтый неправильный треугольник, который она столько раз видела на карте, находится у неё под ногами. И все вокруг необыкновенное, африканское!
Вот вдали показался автобус — необычный, какой-то очень широкий, с огромными стеклянными окнами, несомненно африканский. Интересно, встретит ли их Африка по выходе из самолёта настоящей африканской жарой? Оказалось, не очень африканской, жара была вполне умеренной, может, благодаря слабому, приятному ветерку.
Огромный таможенный зал неожиданно оказался мрачным и тёмным, лишь где-то впереди, за стеклянной стеной, победно сияло могучее африканское солнце. Туда они пройдут после досмотра багажа, там, в толпе ожидающих, должен находиться и отец.
Сначала прошли паспортный контроль, и тут же пани Кристина наняла арабского носильщика. Освобождённый от обязанности стеречь хозяйский багаж Хабр, немного взволнованный непривычным окружением, тут же помчался к сияющей вдали стеклянной стене.
— О, там папа! — крикнул Павлик.
— Где ты видишь отца? — удивилась Яночка.
— Я не вижу, но Хабр говорит — он там.
Хабр вернулся к детям, всем своим видом показывая, что отыскал-таки пана Хабровича, и теперь наконец вся семья Хабровичей может воссоединиться. Бросив мать с чемоданами и носильщиком у таможенного транспортёра, дети со всех ног кинулись за собакой, которая и в самом деле привела их к отцу.
Похудевший и успевший за три месяца здорово загореть под африканским солнцем пан Роман стоял в первых рядах встречающих и весь извёлся от ожидания.
— Носильщика! — таким возгласом приветствовал он своих детей.
— Мама уже взяла, — успокоил отца Павлик.
— С тележкой? — не успокаивался отец.
— С тележкой, с тележкой! Папуля, как ты? Как тебе здесь?
— Ужасно! — вырвалось у пана Романа, но он тут же спохватился: — Ничего, жить можно. Жарковато немного. Пойдите помогите матери.
В помощи не было необходимости, весь багаж поместился на тележке, и не успели они оглядеться, как оказались снаружи, под ослепительным африканским солнцем.
— Что ты пристал ко мне с этим носильщиком? — допытывалась уставшая, распаренная пани Кристина у мужа. — В каждом письме только про носильщика и писал. Что я, сама бы не сообразила? Неужто на себе потащу эту гору чемоданов?
Пан
— Да нет, я знал, что ты сама догадаешься, но на всякий случай… Тут такие странные обычаи, и если таможню проходят без носильщика, арабы чинят всякие препятствия, а с носильщиками пропускают без досмотра.
— Правда, нас пропустили, — подхватил Павлик. — А у тех краковских поляков всю водку забрали. Правда, потом половину вернули, они заявили, что это не водка, а приправы к супу. Они и в самом деле не взяли носильщика.
— Ну вот, видишь…
Ненадолго оставив семью с багажом, пан Роман подъехал к ним на машине, и, все благополучно загрузившись, они двинулись в путь.
— Мы поедем через Алжир? — поинтересовалась Яночка.
— Нет, — ответил отец. — Мы объедем вокруг него.
— Как это? — возмутилась девочка. — Быть рядом с Алжиром и не увидеть города?!
— Ни за какие сокровища не поеду через город! — мрачно сказал отец. — До вас сели три самолёта, и теперь на мутоньере наверняка пробка. Уверен, до вечера не рассосётся, а нам надо до Тиарета доехать ещё засветло.
— Что такое «пробка на мутоньере»? Говори по-польски.
— Я и говорю. Что такое «пробка» на шоссе, вы знаете. А мутоньерой называется шоссе из Алжира до аэропорта, от французского «le mouton», что значит «баран». Когда-то по этой дороге гнали баранов на продажу, отсюда и название дороги. Теперь это скоростная магистраль длиной в тридцать три километра. А на самом деле почти всегда это тридцать три километра пробки, какой свет не видел! Две недели назад меня занесла сюда нелёгкая, и двадцать метров я тащился пятнадцать минут. Сейчас приступили к строительству нового шоссе с двухрядным движением, пока не построят — в Алжир не поеду.
Яночка только собралась горячо возразить, как их машину обогнала какая-то другая, явно африканская! На шофёре был яркий халат с широкими рукавами, а на голове большой белоснежный тюрбан. Пассажирками его были две арабки, закутанные с головой в белые покрывала.
Вильнув задом, обогнавшая их машина стала быстро удаляться, а внимание Яночки привлекли дорожные указатели с большими надписями по-европейски — с одной стороны BLIDA, а с другой LARBA и SOUR ELGHOZLANE. Под этими надписями виднелась арабская вязь. Вдоль шоссе росли гигантские агавы, дикие и запылённые. Девочка опять вспомнила, что находится она в Африке, и безграничное счастье заполнило её душу. Все здесь ново, все необычно. Бог с ним, с Алжиром, увидит его когда-нибудь в другой раз, пока надо наслаждаться тем, что видит вокруг.
— Да, и в самом деле жарко, — сказала пани Кристина. — Послушай, Роман, можно я сниму платье? Я в купальнике.
— Храни тебя Бог! — в ужасе воскликнул пан Роман. — Не забывай, ты находишься в мусульманской стране! Можешь снять с себя все, что под платьем, но платье обязательно оставь, иначе нас могут забросать каменьями. Я же предупреждал, одевайся соответственно!
Пани Кристина рассердилась.
— А я и оделась соответственно, не придирайся. Так, чтобы легко можно было раздеться. Но не предполагала, что здесь такое пекло, в платье с рукавами не выдержу, хоть рукава и короткие.