Сокровища короля
Шрифт:
Должно быть, возбуждение отразилось на ее лице, ибо сестра Годифа неодобрительно цокнула языком.
– Не забивай себе голову мирскими мыслями, – урезонила она девушку. – Это неприлично. Ты теперь монахиня.
– Я еще не приняла постриг, – огрызнулась Мириэл. – И разве море – не творение Господа?
Годифа оторопела. В ту же минуту мул Мириэл вскинул голову и, испуганно всхрапнув, дернулся, толкнув другого мула. Тот заревел и лягнул его острыми копытами.
Мириэл выругалась, за что сестра Юфимия, будь она
В бурой пожухлой траве лежал мужчина. Из одежды на нем были только разодранная рубашка и холщовые штаны-брэ, вероятно мокрые, судя по тому, как ткань облепила его тело. Сестра Годифа невольно вскрикнула, прикрывая ладонью рот.
Мириэл спешилась, кинула поводья монахине и опустилась на колени подле лежащего мужчины.
– Мертвый? – Голос Годифы дрожал от страха. Мириэл осторожно коснулась горла мужчины. Оно было холодное, влажное, но она ощутила под подушечками пальцев слабый пульс. Кожа на фоне темных слипшихся волос имела мертвенно-белый оттенок.
– Нет, жив еще, – ответила девушка. – Но скоро умрет, если так и будет лежать здесь. Он промерз до костей.
Годифа кусала губы.
– Что же нам делать? – слезливо запричитала она. Мириэл уже готова была вспылить и обозвать ее размазней, но вовремя напомнила себе, что монахиня живет в обители более двадцати лет. Хоть Годифа и привыкла врачевать недуги своих сестер и время от времени приходящих слуг, которых она лечила настоями или мазями, с умирающими молодыми мужчинами в полуобнаженном виде ей, вероятно, еще не доводилось иметь дела.
– Нельзя же бросить его на погибель, – раздраженно сказала девушка. – Возвращайся в монастырь за помощью.
– А ты останешься с ним одна? – жалобно проскулила Годифа.
– Я впервые на этой тропе, а ты знаешь дорогу, – рассердилась Мириэл. – Вряд ли он в состоянии меня изнасиловать. А если ты опасаешься за мое целомудрие, так знай: с тех пор как мне пришлось ухаживать за больным дедушкой, мужское тело перестало быть для меня тайной.
Годифа сдавленно охнула.
Мириэл сняла с себя плащ и укутала в него умирающего.
– Давай сюда и свой, – распорядилась она. – Надо его согреть.
Уступая настойчивости более властной Мириэл, Годифа послушно расстегнула свой плащ и передала его девушке.
– Интересно, кто он? – прошептала она. – И почему он здесь?
– Этого мы никогда не узнаем, если он умрет. – Мириэл решительным жестом показала в направлении, откуда они приехали. – Поторопись. И попроси у матери Хиллари ее носилки.
С огромными от страха глазами побледневшая монахиня натянула поводья и погнала мула в туман.
Мириэл укутала юношу во второй плащ и уложила его голову в капюшон Годифы. В складках темной шерсти его
Хмурясь, девушка сунула руку в капюшон и потрогала волосы мужчины, затем лизнула кончики его пальцев и, ощутив вкус соли, вновь подумала о море. Должно быть, он упал за борт с рыбацкого судна или торгового корабля, шедшего из Линна, предположила она. Возможно, он просто бедный матрос, оттого-то и одет так плохо.
Она взяла одну руку мужчины и стала ее растирать. На его ладони, как она и ожидала, были мозоли, но у оснований отдельных пальцев кожа была светлее – вероятно, он еще недавно носил кольца. На тыльной стороне она заметила царапины, будто он продирался сквозь густые заросли. На подбородке и вокруг губ пробивалась щетина цвета темной бронзы. На одной щеке вспух синяк. Мириэл коснулась ссадины, но мужчина не пошевелился и не застонал.
– Кто бы ты ни был, – пробормотала она, – из-за тебя в монастыре поднимется дьявольский переполох. – При этой мысли девушка довольно улыбнулась.
Глава 4
Церковный колокол, который слышал Николас, теряя сознание, продолжал звонить и когда он открыл глаза. В первое мгновение он подумал, что умер и попал в ад, ибо одежды на нем не было, а все тело горело, будто его жарили на огне. При свете коптящей свечи некий демон натирал его чем-то едким и жгучим, как крапива.
Николас хотел закричать, но из горла вырвался лишь тихий хрип, и когда он попытался пошевелиться, тело не подчинилось ему.
Демон повернул голову. Лицо с волосатым двойным подбородком нависло над ним и обдало чесночным запахом.
– Очнулся, наконец, – объявил демон.
Его обступили еще несколько демонов. Один из них, неодобрительно хмыкнув, прикрыл его чресла льняным полотенцем.
– Жить будет?
– Пока еще рано говорить, – отозвался первый демон. – Я натерла его теплым травяным настоем, и теперь, чтоб снадобье подействовало, его нужно укутать. Если за ночь не умрет, шансов на выздоровление прибавится.
Значит, он все-таки жив и это не демоны.
– Где я? – слабым голосом спросил Николас.
– В монастыре Святой Екатерины-на-Болоте, – ответило склонившееся над ним лицо. – Две наши сестры нашли тебя на пастбище.
Николас кивнул. Ему припомнился девичий голос, говоривший что-то о дьявольском переполохе в монастыре. Должно быть, это и натолкнуло его на мысль о демонах. Темные балахоны – это обычное одеяние монахинь, и он, по всей видимости, лежит сейчас в монастырском лазарете.