Сокровища короля
Шрифт:
Вдохнув ароматный запах, девушка почувствовала, как сильно она хочет есть, но Мириэл была не настолько глупа, чтобы рассчитывать на щедрость старой монахини. Разумеется, ей ничего не перепадет. Придется ждать обеда и надеяться на великодушие келарессы.
Мириэл поставила на стол хлеб с вином и глянула на полог, отгораживающий кровать, на которой лежал мужчина, от трех больных монахинь, занимавших основное помещение лазарета. Она услышала тихое бормотание и шуршание простыней – больной метался в бреду.
– Мы помолились
Старая монахиня промокнула салфеткой рот и, опираясь на палку, тяжело поднялась на ноги.
– В молитвах он нуждается, это уж точно, – отвечала она. – Мы сделали все, что могли. – Сестра Маргарет доковыляла до полога, чуть сдвинула его край в сторону и поманила девушку.
Мириэл удивилась. За минувшие полтора дня ее старались не подпускать к больному. Однако она не собиралась размышлять о причинах неожиданного великодушия и поспешила на зов.
– Видишь красные пятна на его щеках? – сказала монахиня, мрачно кивнув. – Сначала они потемнеют до густоты поросячьей крови, потом почернеют кончики, пальцев на руках и подошвы ступней, и он умрет.
Мириэл сглотнула комок в горле, 'глядя на больного. Ее переполняли ужас и жалость. Она ке сомневалась в правдивости слов врачевательницы. Два года назад точно такая смерть постигла их соседа в Линкольне, заразившегося зимой болотной лихорадкой.
Словно почувствовав, что за ним наблюдают, больной содрогнулся всем телом и застонал. Взмокшие от пота волосы прилипли ко лбу, щетина на щеках блестела, будто его только что вытащили из моря. Открытые глаза были тусклы, как Неотшлифованные камни; зрачки подрагивали, созерцая некое внутреннее видение.
– Вода прибывает, – пробормотал он, облизнув губы. – Боже Всемогущий, вода прибывает! – Он засучил ногами, извиваясь всем телом.
Не раздумывая, Мириэл подскочила к кровати. На сундуке стояла миска с лавандовой водой, в которой мокла салфетка. Девушка отжала льняную тряпочку и положила больному на лоб, затем просунула руку ему под плечи, приподняла и напоила из чашки, также стоявшей на сундуке.
– Неужели ничего нельзя сделать? – Она с мольбой посмотрела на врачевательницу.
Сестра Маргарет покачала головой.
– Мы можем только обтирать его, чтобы остудить жар, и поить винным настоем ивовой коры. А уж дальше как Бог распорядится.
– Но ведь если бы Бог желал ему смерти, он погиб бы еще во время прилива, а не здесь, у нас, – возразила Мириэл.
– Пути Господни неисповедимы. Не нам судить о них. Мы можем лишь повиноваться Ему.
Мириэл прикусила губу, чтобы с языка не сорвалась язвительная реплика относительно, путей Господних.
– Тогда можно, я сама буду ухаживать за ним, и молиться о его спасении? – попросила она. Сестра Маргарет нахмурилась.
– Это неподобающее занятие для такой юной девушки,
– Более половины «таких юных девушек, как я» уже замужем и нянчат своих детей, – возразила Мириэл. – И я не собираюсь прикрываться застенчивостью, чтобы увильнуть от тяжелой работы, – поспешила добавить она, видя, что брови монахини сдвинулись еще ближе. – Я ухаживала за дедушкой, когда он умирал. Все для него делала. Абсолютно все, – подчеркнула девушка. – Мама вообще отказывалась подходить к нему.
Врачевательница задумалась, но продолжала хмурить лоб.
– С чего вдруг столь явный интерес именно к этому больному? – подозрительно спросила она. – Может, ты поддалась дьявольскому искушению, польстившись на его молодость и красоту?
Мириэл глубоко вздохнула, стараясь не утратить самообладания. Больше она ничего не могла придумать, чтобы сдержать себя и не нагрубить старой монахине.
– Сейчас он вовсе не красивый, – сказала она. – И мне противно собственное бессилие. Я не могу, сложа руки наблюдать, как он умирает. И далее если он умрет, я должна знать, что мы сделали все, что было в наших силах.
Больной опять стал метаться в бреду и выкинул руку, выбив из ладоней девушки чашку с разбавленным вином. На постели расплылось красное пятно. Мириэл быстро отставила чашку и стянула с него простыню.
– Спрятать, – забормотал больной. – Это надо спрятать. – Грудь мужчины тяжело и часто вздымалась. Они достали из сундука с бельем свежую сорочку и переодели его. Ткань налипла на тело влажными складками.
Мириэл взяла больного за руку.
– Что нужно спрятать?
Он обратил на нее взгляд, нахмурился, пытаясь сосредоточиться. На мгновение в его глазах засветилось понимание, на губах заиграло некое подобие улыбки.
– Ящик Пандоры, – выдохнул он и вновь провалился в забытье, содрогаясь всем телом.
Старая монахиня махнула своей палкой.
– Делай с ним, что считаешь нужным, – фыркнула она и заковыляла прочь, очевидно, решив, что она и так уже потратила достаточно времени. – Не думаю, что он долго протянет.
– Спасибо, сестра, – поблагодарила Мириэл, испытывая глубокое облегчение. Она прекрасно понимала, что врачевательница с легкостью могла бы ответить отказом на ее просьбу. – А кто такая Пандора?
Сестра Маргарет равнодушно пожала плечами.
– В жару многие несут чепуху.
– Я просто подумала, может, он пытался сообщить что-то о сокровищах короля.
Монахиня остановилась и сурово глянула на Мириэл через плечо, затем осклабилась.
– Интересно, кто теперь несет чушь? Молилась бы лучше, чем забивать себе голову непотребными мирскими соблазнами.
Мириэл потупила взор, делая вид, что пристыжена. На самом деле ее просто разбирало любопытство. Она размышляла о словах Николаса и о том, как они нашли его на пастбище. Жаль, что ей больше ничего не известно.