Софья - королева данов
Шрифт:
Кнудссен не пошёл с ними, он остался в Роскилле. Произошедшее на совете сильно повлияло на него, он не ожидал подобного. Его воины почти все покинули его, возможности их удержать у него не было[1].
Мне нестерпимо хотелось поговорить с Кнудссеном, но он опередил меня и подошёл сам. Я подняла на него глаза, всматриваясь в слегка похожее на брата лицо. А он заговорил:
– Королева, можешь быть спокойна, я умею быть благодарным. Я помню милость короля Вальдемара, ко мне тогда мальчишке. Я как и он, детоубийцей не буду.
После этих слов, ставших для меня неожиданными, он развернулся и ушёл.
Я молча смотрела ему вслед, осознавая, что он опередил
В Роскилле осталась только я со старшими и младшими дочерями. Абсолон и король Кнуд отправились в Лунд. Абсолон в своё архиепископство, а Кнуд к своей жене не пожелавшей даже отправиться на совет, чтобы поддержать мужа. Несмотря на мои увещевания, что король должен быть в Роскилле сын не стал меня слушать. Его жена не хотела уезжать из Лунда, а он не хотел её покидать.
Я была недовольна решением сына, в этом видела слабость его. Что уж говорить если он перед женой склоняется, то каково ему будет нести бремя решений за всё королевство.
Так минуло лето, вступила в свои права осень. Всё это время я как могла управляла делами при королевском дворе. Мне пришлось многому учиться, раньше все решения принимал муж, я же в основном занималась только детьми и домом. Я в своих делах опиралась на людей мужа, решив что могу положиться на их верность.
С позволения архиепископа Абсолона, я заложила небольшую часовню в память мужа, занялась помощью бедным и семьям погибших воинов. Нет, я не была сильно любима простым людом, меня скорее уважали и немного побаивались. Слишком далека я была от них, занятая детьми и семьей.
В Роскилле собрался первый регентский совет. На него прибыли выбранные ярлы, Абсолон и к моему удивлению король Кнуд с женой. Гертруда всё же решилась на переезд, я не единожды обращалась к архиепископу прося его, убедить её это сделать.
Как оказалось они решили полностью переселились в Роскилле, я уступила им новый большой дом, всё ещё надеясь что они одумаются и дети у них будут. К тому же меня порадовала старшая дочь, она родила первенца, названного Отто. Я же с детьми переселилась в старый дом, нам с девочками хватало место и там.
Первый совет прошел благополучно, я присутствовала, но старалась не вмешиваться в разговоры мужчин. Мне оставалось только надеяться, что всё в нашей жизни будет ладно. Я скучала по Вальдемару, лишь заботы о детях помогали мне забыться.
[1] Армии в Дании того времени были собираемые, а не постоянные. То есть король или ярл созывал воинов для определенной войны или сражения. Сборы и подати собираемые королем или ярлом, шли в том числе на содержание воинского отряда( войска) Чем щедрее платили воину, тем больше он желал в дальнейшем встать на сторону заплатившему ему. В этой ситуации Кнудссен не став королем, лишился возможности платить своим воинам и они его покинули.
[2] Епископ Вальдемар Кнудсен, незаконнорожденный сын короля ( Кнуда) Канута V. Епископ Вальдемар был амбициозным человеком и маскировал свои собственные амбиции под амбиции молодого герцога Вальдемара. Когда епископ Вальдемар был назначен архиепископом Бременским в 1192 году, был раскрыт его заговор с целью свергнуть короля Канута (Кнуда) VI Датского (старшего брата герцога Вальдемара) с помощью немецкой знати и
Герцог Вальдемар осознал угрозу, которую представлял епископ Вальдемар. Поэтому он пригласил его в Аабенраа в 1192 году, чтобы тихо арестовать. Но епископ бежал в Норвегию, чтобы избежать ареста. В следующем году епископ Вальдемар организовал – при поддержке гогенштауфенов ( знать немецких графств) – флот из 35 кораблей и атаковал побережье Дании, претендуя на датский трон для себя на основании того факта, что он был сыном короля Кнуд V. В 1193 году король Кнуд VI( сын Софьи) взял его в плен. Епископ Вальдемар оставался в плену в Нордборге (1193-1198), а затем в башне в замке Себорг в Зеландии до 1206 года. Позже он был освобожден по инициативе Дагмар Богемской (жены герцога Вальдемара) и папы Иннокентия III, поклявшись никогда больше не вмешиваться в датские дела
Молодой Вальдемар столкнулся с еще одной угрозой со стороны графа Адольфа III Гольштейнского. Адольф пытался подстрекнуть других немецких графов отобрать южную Ютландию у Дании и помочь епископу Вальдемару в заговоре с целью захвата датского трона. Когда епископ снова оказался в тюрьме, герцог Вальдемар отправился за графом Адольфом и, набрав собственные войска, двинулся на юг и захватил новую крепость Адольфа в Рендсбурге. Он победил и взял в плен графа в битве при Стеллау в 1201 году и заточил его в камеру рядом с епископом Вальдемаром. Два года спустя из-за болезни граф Адольф смог выкупить свой выход из тюрьмы, уступив весь Шлезвиг, расположенный к северу от Эльбы, герцогу Вальдемару.
ГЛАВА 58 НЕОЖИДАННАЯ БОЛЬ
ГЛАВА 58 НЕОЖИДАННАЯ БОЛЬ
Дания 1183 год Роскилле.
Регентские советы собирались регулярно, я присутствовала и в основном молчала. Только один раз я вмешалась в разговор мужчин, когда один из ярлов предложил ввести десятину ещё и с добываемой дичи, для простого люда. Я не выдержала, и громко произнесла:
– Если так, то ты первый заплатишь её в королевскую казну.
Ярл уставился на меня, он был с Зеландии и плохо знал меня, как и я его.
– А если не заплатишь, королева собственными руками спустит с тебя шкуру, как с того оленя с которого ты собрался брать десятину, - громко засмеялся Бульген, тоже входивший в совет от Ютландии.
На этом разговоры о новом сборе и завершились, да и не ко времени они были, власть нового короля только лишь закреплялась, и все новшества могли только ей навредить.
В заботах о младших дочерях прошёл год, в королевстве и моей семье всё было мирно и спокойно. Кнуду исполнилось двадцать один год, и с этого момента советы больше не собирали. В них отпала необходимость, Кнуд вступил в пору совершеннолетия. Абсолон опекавший всё это время молодого короля, успокоился. Поняв что он справляется с управлением королевством, отбыл в Лунд.
Я по прежнему жила в старом доме, король и королева жили в большом новом доме. С Гертрудой было трудно, она была молчалива и чрезвычайно набожна. Со мной она почти не разговаривала, и мне приходилось через сына объяснять ей, что должно и не должно делать королеве. Теперь она, Гертруда, королева данов.
Разговор с сыном о продолжении рода, ведь он уже женат восьмой год, о том, что это долг короля, сын прервал сразу же. Он даже не дослушал меня и запретил мне об этом говорить. Ничего не помогало, он не собирался ничего менять в своей жизни.