Содержанка никуда не денется
Шрифт:
Я сидел и молчал.
Он взглянул на меня и с усмешкой добавил:
– А смешнее всего, что я не виню вас за это.
На какое-то время воцарилось молчание. Потом он опять глубоко затянулся и продолжал:
– А не виню я вас вот по какой причине. Не знаю почему, но мне кажется, будто вы постоянно держите нашу сторону, однако настолько поглощены собственной персоной, что не можете нам довериться, и постарались оставить побольше узлов на веревке, чтобы умудриться выбраться и прояснить это дело, пока вас не сшибли с ног. По-моему, у вас были пятьдесят тысяч
Ну а теперь вот сержант Селлерс сидит в луже. Такое случается иногда с полицейскими. И ему надо как можно достойнее оттуда выбраться. Почему-то мне кажется, что вы вручили ему весьма ценную ниточку.
Я скажу, что решил с вами сделать, Лэм. Решил выпустить вас вон в ту дверь. Решил вручить вам ключи от Сан-Франциско. Решил дать вам пошуровать вокруг по собственному разумению. Одно помните – если споткнетесь и угодите в болото, увязнете так глубоко, что мы никогда с вами больше не встретимся. Честно предупреждаю, что поручу разбираться другим. Сам же буду полеживать дома, смотреть телевизор или что-нибудь в этом роде. Ясно?
Я кивнул.
– А сейчас, – продолжал он, – мне предстоит раскрыть убийство. Я решил отпустить вас на свободу и дать пошуровать в надежде, что вам, может быть, удастся отыскать какие-нибудь доказательства.
Мне не ведомо, какую игру вы затеяли, но, на мой взгляд, убийства она не касается. Лично я убежден, что вы связаны с этим делом крепче, чем следовало, и, по-моему, вертитесь до горячего пота из-за того, что жареные пятьдесят тысяч случайно попали вам в руки и кто-то вас перехитрил.
Но скажу вам одну вещь. Мозгов у вас вполне хватит, чтобы при желании причинить Селлерсу серьезные неприятности. У нас нет достаточных оснований навешивать на вас убийство. Так что, если попробуем вас задержать и вы спустите всех собак на Фрэнка Селлерса, заявив, будто он вами пользуется для прикрытия как козлом отпущения, дело может приобрести громкую огласку, поскольку тут не родной город Селлерса и наши газеты с удовольствием швырнут грязью в Лос-Анджелес.
Могу конфиденциально уведомить вас об отбытии Селлерса в аэропорт. Улетает обратно в Лос-Анджелес. На мой взгляд, вам бы лучше держаться подальше от аэропорта, пока самолет не поднимется в воздух. Сержант вне себя. Мне пришлось потратить немало слов, прежде чем он согласился прислушаться. Вам все ясно?
Я кивнул.
Инспектор Хобарт ткнул пальцем в сторону двери:
– Убирайтесь отсюда ко всем чертям. Только помните пару вещей. Одна заключается в том, что мне предстоит расследование убийства, а другая – в том, что вы частный детектив, у которого свои проблемы, способные в высшей степени усложниться.
Если вы раскопаете какое-либо свидетельство об убийстве, я желаю об этом знать.
– Как мне с вами связаться? – спросил я.
Он вытащил из кармана визитную карточку, нацарапал на ней пару телефонных номеров и швырнул мне через стол с примечанием:
– По одному из них вы найдете меня в любой час дня и ночи.
– Вам очень нужно раскрыть это дело?
– Как любому другому на моем
– Вполне, – сказал я. Встал и направился к двери.
– Постойте минутку, Лэм, – окликнул инспектор, когда я взялся за ручку двери. – Как вы относитесь к Селлерсу? Сильно обиделись на те две пощечины?
Я оглянулся и подтвердил:
– Сильно.
– Это каким-либо образом отразится на нашем сотрудничестве?
– Не отразится.
– И вы даже согласны иметь дело с Селлерсом?
– Не в том смысле, на какой он рассчитывает.
Хобарт ухмыльнулся.
– Идите. Проваливайте отсюда к дьяволу, – сказал он.
Глава 9
До квартиры Эрнестины Гамильтон я добрался около четверти одиннадцатого.
Должно быть, она поджидала, расположившись в шести футах от двери, ибо, едва я дотронулся до звонка, дверь распахнулась и Эрнестина буквально сгребла меня в объятия, восклицая:
– Дональд! О, как я рада… Боялась, что вы и не собирались являться.
– Пришлось задержаться, – объяснил я.
На глазах ее были заметны следы слез.
– Знаю, – пробормотала она. – И твердила себе это на протяжении последнего часа, но… призадумалась и заподозрила, не обманываете ли вы меня. Знаете, вдруг я вчера вечером показалась вам жуткой дурочкой, разочаровала и…
– Прекратите немедленно, – приказал я.
– Что прекратить?
– Прекратите себя принижать. Вы отныне обязаны придерживаться совершенно иного о себе мнения. Расспросили у Берни про…
– Я ее обо всем расспросила, – заторопилась она. – Я велела ей рассказать обо всем, что творится в отеле и хоть немножко выходит за рамки обычного. Поверьте, я вывернула ее наизнанку. Дональд, вас неимоверно удивят вещи, которые происходят в таком крупном отеле.
Разумеется, местные детективы более или менее в курсе, однако не думаю, чтобы настолько, насколько толковый, сообразительный оператор на телефонном коммутаторе… и конечно, охранники ничего по этому поводу не предпринимают, пока не почуют возможность какого-нибудь оборота ситуации, способного причинить неприятности, замарать доброе имя отеля или… знаете, принести ему нехорошую славу.
Клянусь, Дональд, мы не спали до трех часов ночи, и Берни до того вымоталась, что утром с трудом оторвала голову от подушки. Уверяю вас, я собрала все помои. В 917-м номере проживает замужняя женщина, а муж ее по делам в отъезде. Одна девушка, проскользнувшая в другой номер, обнаружила потерю сумочки с ключом от своей собственной комнаты. Оставила в запертом номере у мужчины сумочку со своим ключом, с водительскими правами, со всеми деньгами и прочим хламом.
– И ничего, что пошло бы на пользу делу? – спросил я.