Содержанка никуда не денется
Шрифт:
– На пятьдесят тысяч долларов просто обязаны.
– Стэндли играет, причем по-крупному. И всегда помнит, что его могут перехитрить, задержать или даже ограбить.
– Дальше.
– Держит какую-то сумму в банке, но желает иметь деньги в таком месте, откуда их можно вынуть в любой час дня и ночи – наличными.
– Ну и что?
– А то, что время от времени он выдавал мне тысячедолларовые банкноты. И говорил, что они мои. Тогда при проколе никто бы не смог заявить, будто это его деньги,
– Фу, – фыркнул я. – Запросто объявили бы, будто деньги его и что…
– Нет, Дональд. Каждый раз, выдавая мне те банкноты, он маникюрными ножницами отрезал от уголка крошечный кусочек… и в конце концов набежало пятьдесят тысяч… а потом он от меня удрал… и, по-моему, весь куш достался его последнему увлечению.
– Но ведь он передавал деньги вам в собственность, так что…
Раздался громкий стук в дверь.
– Лучше взгляните, кто там, – велел я.
Хейзл раздосадованно махнула рукой:
– Разносчик какой-нибудь, или кто-то зашел навестить подругу. Минутку.
Она вскочила, одернула юбку, пошла к двери, с присущей ей грацией переступая длинными ногами, открыла и чуть не рухнула, сбитая с ног, когда в квартиру ворвался, с грохотом захлопывая за собой дверь, Фрэнк Селлерс.
– Привет, малыш, – бросил мне сержант.
– Вот это мне нравится! – сердито воскликнула Хейзл Даунер. – Да как вы смеете вваливаться сюда таким образом! Вы…
– А теперь оба немедленно прекратите валять дурака, – приказал Селлерс.
– Я не желаю, чтобы вы разговаривали со мной подобным тоном, – заявила Хейзл Даунер. – Вы…
– Послушайте, Хейзл, – перебил я, – вы знаете какого-нибудь хорошего адвоката?
– Да, а что? – переспросила она.
– Позвоните ему и попросите поскорее приехать, – посоветовал я.
– Никому из вас это не принесет ничего хорошего, – пригрозил Селлерс. – Я предупреждал тебя на сей счет, Дональд. Я тебя под орех разделаю и не собираюсь прибегать к анестезии при проведении операции.
– Свяжитесь с адвокатом по телефону, – твердил я Хейзл Даунер, – и пошевеливайтесь.
Селлерс уселся в кресло, положил ногу на ногу, вытащил из кармана сигару, откусил кончик, выплюнул его в пепельницу и чиркнул спичкой.
Хейзл двинулась к телефону. Селлерс сгреб ее в объятия.
– Она звонит адвокату, – пояснил я. – Любой гражданин имеет на это право. Попробуйте остановить ее и увидите, что получится.
– Уберите руки, – сказала Хейзл. Селлерс поколебался и разжал руки.
– Ладно, давай звони своему адвокату. А потом я вам обоим кое-что покажу.
Селлерс зажег сигару. Хейзл тихо поговорила по телефону и положила трубку. Сержант вытащил изо рта сигару, оглядывая возвращавшуюся к дивану Хейзл Даунер.
–
– Вы выдвигаете против меня какое-то обвинение? – поинтересовалась она.
– Пока, – кивнул Селлерс, – в сокрытии краденого и преступном сговоре. На мой взгляд, можно сделать еще один шаг и предъявить обвинение в отказе от судебного преследования ради вознаграждения, в попытке вымогательства и еще кое в чем.
Он повернулся ко мне. Глазки его горели от едва сдерживаемого гнева.
– А ты – двуличный ублюдок!
– Что вы имеете в виду под «двуличным»?
– Я предупреждал, чтобы ты оставил это дело в покое.
– Предупреждали, – подтвердил я. – Но вы не законодательное собрание. Вы не издаете законов. Я вам дорогу не перебегал. Не обещал отойти в сторону. Я веду законный бизнес.
– Это по-твоему!
– Это по-моему, – провозгласил я.
– Ладно, – сказал Селлерс. – Если вы, ребята, покончили с болтовней по телефону, я сам позвоню, просто чтобы в управлении знали о моем местонахождении.
Он пошел к телефону, набрал номер полицейского управления и доложил:
– Сержант Селлерс. Я нахожусь по телефону… – Он отстранился, чтобы разглядеть номер. – Хайтауэр 7-74103. В частной квартире, но кто ее арендует, пока не знаю. Со мной Хейзл Даунер и Дональд Лэм. По-моему, намереваются распатронить остатки по делу о бронемашине. Если я вам понадоблюсь, ищите здесь.
Сержант грохнул трубкой, подошел к диванчику под окном, где сидел я, и склонился, угрожающе глядя сверху вниз.
– Все это мне очень не нравится из-за Берты, – сообщил он. – Берта славная – жадная, но честная, и с полицией играет по-честному. А ты просто двуличный мелкий жулик. И всегда таким был. Играешь на обе стороны против центра. Покуда выходил чистеньким, благоухая, как роза. На сей раз все будет иначе.
Я взглянул мимо него на Хейзл:
– Дозвонились?
– Да.
– Едет?
– Да.
– Он хороший?
– Самый лучший.
– Ему долго сюда добираться?
– Будет прямо сейчас.
– Через сколько?
– Через десять минут. Он тут поблизости, по соседству.
– Сделайте для меня вот что, – попросил я. – Не произносите ни единого слова, пока не прибудет ваш адвокат. Не отвечайте ни на какие вопросы. Не говорите даже «да» или «нет».
– Это ей не поможет, Лэм, – вмешался Селлерс. – Ты не знаешь того, что известно мне.
– Ну и что ж вам известно? – полюбопытствовал я.
Он вытащил из кармана записную книжку и провозгласил:
– Хейзл Клюн, или Хейзл Даунер. Состояла в открытом и аморальном сожительстве со Стэндли Даунером. Стэндли имеет судимость…