Сочинитель
Шрифт:
— Даже очень, — сказала она.
Повинуясь его жесту, она обошла стол и, стоя рядом с ним, стала разглядывать светокопии, представлявшие собой на первый взгляд беспорядочную сетку белых линий. В них было нелегко разобраться.
— Это главный вход, — он указал пальцем, — справа от него мы планируем поместить отдел заказов. Это показывает класс. Слева будет роскошно выглядящий меховой салон, а прямо перед входом и по всей задней части магазина разместятся отделы лучших пальто и платьев.
Он взглянул на нее, ожидая ее мнения.
— Что вы об этом думаете? — спросил он.
— Я не знаю, — честно призналась она. — У вас больше опыта, поэтому я, наверное, должна согласиться с вами.
Он придвинул стул ближе к ней, и до него донесся слабый аромат ее духов.
— Я не из тех людей, которые любят, чтобы им поддакивали. Причина, по которой я хотел, чтобы вы перешли на эту работу, — это то, что вы всегда высказываете свое собственное мнение.
Она посмотрела на него, а его взгляд путешествовал по ее декольте. Она почувствовала, как ее соски набухают, и в смущении покраснела. Сейчас она злилась на себя за то, что одела шелковую блузку, а не что-нибудь менее облегающее. Она знала, что ее соски проступают через ткань.
С легкой улыбкой он взглянул ей в лицо.
— Так что же вы об этом думаете? — спросил он.
Она сделала глубокий вдох. Если она скажет правду, то может не получить эту работу, и она думала, как ответить.
— Это действительно покажет класс, — наконец проговорила она, — если это то, чего мы добиваемся. Но мне показалось, что наша задача — привлечь новую, молодую клиентуру. Тех, кто покупает, а не просто смотрит.
Теперь его внимание переключилось на дела.
— Что вы имеете в виду?
— Вы дали мне идею, — тактично сказала она. — Вы упомянули “Мейси”. Я недавно получила письмо от одной подруги, которая там работает. Они переносят отдел заказов с первого этажа на седьмой, потому что он не приносит прибыли.
— Чем они его заменяют? — спросил он.
— Об этом она не писала, — ответила она. — Я не знаю, решили они уже этот вопрос или нет.
— А что бы вы предложили?
Она встретила его взгляд.
— Косметику. Духи. Средства ухода за кожей и так далее. На пол-этажа, чтобы покупатель увидел это, как только вошел в магазин.
— Но это же “Вулверт”! — запротестовал он.
— На это приходится почти двадцать процентов продажи, — сказала она. — И это никак не испортит вид этажа.
— Но все это — дешевые товары.
— Мы делаем шаг вперед. Теперь, когда война окончена, все французские компании будут выходить на наш рынок. Они будут иметь успех, а их товары ненамного дороже. Мы можем устроить отдельный прилавок для каждого вида товаров. Это привлечет к ним внимание, а мы получим именно ту клиентуру, которая нам нужна.
— Это может дорого нам обойтись, — сказал он.
— Им нужен выход на наш рынок, — сказала она. — И я могу поспорить, что они разделят с вами все расходы.
Он посмотрел на нее.
— А вы действительно
— Спасибо.
— У вас есть еще предложения?
— Все это только что пришло мне в голову. Я никогда серьезно об этом не думала, — ответила она. — Я скажу вам, что лично я купила, когда они начали возвращаться на наш рынок: электрический утюг, тостер, фритюрницу. Новую посуду, кастрюли и сковороды. Шелковые чулки, белье. Я думаю, мне нужно серьезно изучить этот вопрос.
— Наверное, нам всем не помешало бы узнать обо всем этом больше, — он отвернулся, переведя взгляд на план этажа. — Здесь тридцать тысяч квадратных метров. Нам нужно, чтобы каждый метр окупал себя.
Она обошла вокруг стола и встала к нему лицом.
— Да, мистер Маркс.
— И мы не можем позволить себе ошибиться, — сказал он.
— Я это понимаю, — ответила она.
— Я хочу, чтобы магазин на Беверли-Хиллз стал нашим флагманом, — продолжил он. — Мы можем либо составить себе имя, либо погореть на нем, — он посмотрел на нее через разделявший их стол. — Может быть, нам следовало бы съездить в Нью-Йорк, поднабраться у них опыта. Их техника маркетинга на год опередила нашу.
Она посмотрела ему в глаза.
— Вы хотите, чтобы я поехала с вами в Нью-Йорк?
— Это входит в ваши обязанности, — спокойно ответил он. — Возможно, вам, кроме того, придется совершать по меньшей мере одну поездку в год в Париж.
— Я никогда не была в Европе, — сказала она.
— Я бывал там много раз, еще до войны, — сказал он. — Это очень волнующе. Я смог бы показать вам много вещей, которые сейчас вы даже не можете себе представить.
— Но я замужняя женщина с ребенком, мистер Маркс, — запнувшись, сказала она.
— А я женатый мужчина, миссис Краун, — спокойно сказал он. — Мы говорим о делах. Ни о чем больше.
Хотела бы она поверить ему, но даже ее соски ему не верили. Они горели, когда его глаза ласкали их. Она избегала его взгляда.
— Об этом мне нужно переговорить с моим мужем.
— Конечно, миссис Краун, — вкрадчиво сказал он. — Вы можете объяснить ему это тем, что ваша основная зарплата — восемьсот пятьдесят долларов в месяц, а с премиальными за командировки вы можете получать до полутора — двух тысяч в месяц. А это очень хороший заработок.
— Я понимаю это, мистер Маркс, — она протянула ему руку, надеясь, что ее ладонь не вспотела. — Большое вам спасибо.
— Папа идет на работу? — пролепетала Каролина со своего стульчика, когда он вошел на кухню.
Он наклонился и поцеловал девочку.
— Правильно, дорогая.
— Принесет мне конфет? — Она улыбалась, ее каштановые кудряшки мягко блестели.
— Обязательно.
— Сейчас, — настаивала она.
Он взглянул на Розу, потом, сдаваясь, развел руками Достав две “Тутси Роллз” из кармана пиджака, он отдал их малышке.