Сочинитель
Шрифт:
— Тогда у тебя все пойдет о’кей, — сказал Джамайка. — Ты только помни, что поступаешь правильно. Ты можешь коснуться звезд.
Утром, перед выездом на вокзал, он позвонил домой. К телефону подошел Стиви.
— Мама или папа дома? — спросил Джо.
— Они в шуле, — ответил Стиви.
— А Мотти? — спросил он. — Я бы хотел попрощаться с ней.
— Она только что ушла на работу, — сказал Стиви.
Джо поколебался, потом сказал в трубку:
— Тогда
— Я передам, — сказал Стиви. — Еще раз желаю тебе удачи.
— Тебе тоже, — сказал Джо и положил трубку.
Он в последний раз обошел квартиру, чтобы удостовериться, что ничего не забыл, потом подхватил чемоданы, спустился вниз, вышел на улицу и поймал такси до Центрального вокзала.
Носильщик взял у него чемоданы у входа со стороны 42-й улицы.
— Куда нести? — спросил носильщик. — Билеты у вас на руках?
— Идите со мной, — сказал Джо.
На больших вокзальных часах была четверть двенадцатого. Проход к “Твентиз Сенчури” был как раз слева от них. Джо проверял свой билет, когда кто-то прикоснулся к его руке.
— Это я, — сказала Мотти.
Он в изумлении уставился на нее.
— Стиви сказал мне, что ты пошла на работу.
— Это он так думает, — возразила она, внимательно на него посмотрев, а затем добавила: — Я никуда не иду, я еду с тобой.
— Ты с ума сошла! — воскликнул он.
— Нет, — сказала она. — Я его не люблю. Теперь знаю, что никогда его не любила. И он тоже меня не любит. Я для него — просто удобство. Он так ни разу и не поцеловал меня — даже тогда, когда я встречала его на вокзале. Он только пожал мне руку.
— Наш Стиви всегда был суховат, — сказал Джо.
— Он не думает ни о ком, кроме себя. Он считает себя лучше всех на свете, даже своих родителей.
— Но свадьба должна быть завтра! — воскликнул он.
— К чертям собачьим эту свадьбу! — резко ответила она.
— Они же все с ума сойдут, — почти закричал он.
— Они это переживут, — ответила она, подходя к нему ближе. — Я люблю тебя. Я всегда тебя любила. И ты это знал, ведь правда?
Он сделал глубокий вдох и медленно кивнул.
— Тогда ты берешь меня с собой... или нет? — дрожащим голосом спросила она.
Он видел, что она борется с подступившими к глазам слезами. Неожиданно для себя он привлек ее и поцеловал. Она крепко прижалась.
— Лучше бы вам поспешить, сэр, — вмешался носильщик. — До проверки билетов осталось всего пятнадцать минут.
— Тогда отведите нас к кассе, нам нужно срочно взять еще один билет, — сказал Джо. — Это бессмертная любовь!
Часть вторая
1946-1947
14
Лежа в
— У тебя роскошная задница, — восхищенно сказал он.
Продолжая подводить брови, она поглядела на его отражение в зеркале.
— Ты говоришь это всем женщинам, — без всякого выражения сказала она.
— Не всем, — улыбнулся он. — Только тем, у кого она действительно есть.
— Ты невыносим, — сказала она. — Ты собираешься работать сегодня утром или нет?
— Сегодня я пойду в бюро по безработице.
— Тебя опять уволили?
— Временно, — сказал он. — Эй Джей говорит, что у него будет для меня работа через неделю-две.
— В прошлый раз, когда он сказал тебе то же самое, — с сарказмом заметила она, — ты ждал два с половиной месяца.
— На этот раз он обещает наверняка, — сказал Джо и переменил тему разговора: — Где малышка?
— Каролина внизу, на кухне с мексиканкой. У нее на завтрак хуэвос ранчероз.
Джо покачал головой.
— Что это за завтрак для еврейского ребенка? Бейгелз, лососина и сливочный сыр подошли бы больше.
— За тридцать долларов в месяц у тебя мексиканская прислуга, — ответила Мотти. Закончив краситься, она повернулась к Джо лицом. — Моя косметика в порядке?
— Конечно, — сказал Джо. — Так же, как и твой тридцать четвертый размер и сладкая норка.
— Это все гимнастика, — сказала она. — Я обязана этим нянечке из роддома. Она сказала, что, если я не буду сидеть на диете и заниматься гимнастикой после родов, у меня все отвиснет.
— Я пошлю ей благодарственное письмо, — сказал Джо, сбрасывая с себя одеяло. — Ты только посмотри, — притворно удивился он, — у меня стоит.
— Что еще новенького? — рассмеялась она, направляясь к шкафу.
— Есть время быстренько перепихнуться?
Она снова засмеялась.
— И испортить мою косметику? Ни в коем случае. У меня сегодня утром важная встреча.
— Что может быть важнее утреннего траха?
— Новая работа, — ответила она. — Мистер Маркс, исполнительный вице-президент филиала на Беверли-Хиллз, хочет назначить меня заведующей отделом моды.
— Я думал, ты довольна своей работой в рекламном отделе? — спросил он.
— Я действительно была ею довольна. Но здесь мне предлагают вдвое больше денег, и, кроме того, сейчас, когда со службы возвращаются ветераны, я не уверена, что мне удалось бы удержаться в том отделе. До войны в отделе рекламы работали в основном мужчины.
— И сколько ты будешь получать? — спросил он.
— Возможно, до тысячи в месяц, но, скорее всего, восемьсот. Но это о’кей. На этой работе много дополнительных доходов.