Сочинения
Шрифт:
Друзей он и врагов, и в памятник векам:
Великого Петра тут сень была покою.
1811
Касаюсь струн, - и гром за громом
От перстов с арфы в слух летит,
Шумит, бушует долом, бором,
В мгле шепчет с тишиной и спит;
Но вдруг, отдавшися от холма
Возвратным грохотаньем грома,
Гремит и удивляет мир:
Так ввек бессмертно эхо лир.
О мой Евгений! коль Нарциссом
Тобой я чтусь, - скалой мне будь;
И как покроюсь кипарисом,
О мне твердить не позабудь.
Пусть лирой я, а ты трубою
Играя, будем жить с тобою,
На
Тьмой гулов удивляет ум.
Увы! лишь в свете вспоминаньем
Бессмертен смертный человек:
Нарцисс жил нимфы отвечаньем, -
Чрез муз живут пииты ввек.
Пусть в персть тела их обратятся,
Но вновь из персти возродятся,
Как ожил Пйндар и Омир
От Данта и Петрарка лир.
Так, знатна часть за гробом мрачным
Останется еще от нас,
А паче свитком беспристрастным
О ком воскликнет Клиин глас, -
Тогда и Фивов разоритель
Той самой Званюи был бы чтитель,
Где Феб беседовал со мной.
–
Потомство воззвучит - с тобой.
1811
К Меценату
Сабинского вина, простого.
Немного из больших кувшинов
Днесь выпьем у меня, Мецен!
Что сам, на греческих вин гнезда
Налив, я засмолил в тот день.
Когда, любезнейший мой рыцарь,
Народ тебя встречал в театре
Со плеском рук, - и гром от хвал
Твоих с брегов родимых Тибра
Звучал сверх Ватиканских гор.
Ты у себя вино секубско
И сладки пьешь калесски соки;
Но у меня их нет, и грозд
Ни формианский, ни фалернский
Моих не благовонит чаш.
<1811>
Полигимнии
Муза Эллады, пылкая Сафа,
Северных стран Полигимния!
Твоя ли сладкозвучная арфа?
Твои ли то струны златые,
Что, молнии в души бросая,
Что, громами тихо гремя.
Грудь раздробляют мою!
Иль, о румянощека, чернокудра,
Агатовоокая дева!
Ты мне древнего слога премудра
Витиев эольских напева
С розовых уст тлас проливаешь?
Слышу журчащие токи
И во гармоньи тону!
Так ты, греко-российска Харита!
Вблизи как меня восседая,
Коснулась во мне дланью пиита,
Со мной однодушно дыхая,
Мой гимн возглашаючи богу;
Сердце во мне вспламенялось,
Слезы ручьями лились!
И если б миг еще продолжила
Твое небоэвучное чтенье,
Всю жизнь бы мою, как былье, спалила,
Растаял бы я в восхищенье,
Юной красой упояся,
Блаженства снести бы не мог,
Умер, любовью сгорев.
Но холодная старость, седая,
Бледным покрыв щитом костяным,
Стрелы твоих очес отражая,
Хоть упасть ко стопам мне твоим
Строго тогда воспретила,
Избег я тебя, - но твой взгляд,
Луч как в льде, блещет во мне.
Зрится в моем, горит воображенье,
Ах! как солнце твоя красота!
Слышу тобой мое выраженье,
И очаровательна мечта
Всю душу мою наполняет
Пеньем твоим песен моих.
–
Буду я, буду бессмертен!
<1816>
*
Враги
Они премудрости нас учат.
Но больше тех страшуся я,
Ласкательством меня кто мучит.
Между 1801 и 1816
К портрету Ивана Ивановича
Дмитриева
Поэзия, честь, ум
Его были душою)
Юстиция, блеск, шум
Двора - судьбы игрою.
Между 1813 и 1816
*
Река времен в своем стремленьи
Уносит все дела людей
И топит в пропасти забвенья
Народы, царства и царей.
А если что и остается
Чрез звуки лиры и трубы,
То вечности жерлом пожрется
И общей не уйдет судьбы.
6 июля 1816
[Image027]
Объяснения на сочинения Державина
относительно темных мест, в них находящихся,
собственных имен, иносказаний и двусмысленных речений,
которых подлинная мысль автору токмо известна;
также изъяснение картин, при них находящихся,
и анекдоты, во время их сотворения случившиеся
Предварительное примечание вообще ко всем сочинениям
1-я часть сих сочинений поднесена была императрице Екатерине II лично автором в Петербурге ноября 6-го дня 1795 года, которая по прочтении ее государынею и оставалась у ней в кабинете по самую ее кончину, 1796 ноября 6-го дня последовавшую. Причина тому, что при жизни ее в печать оная не издана, не иная какая была, как недоброхотство сочинителю, которое внушили ей, что якобы в ней находятся на счет ее язвительные или сатирические выражения… <…> По кончине ее, при императоре Павле, когда автор определен был в верховный совет и, знав неблагорасположение сего государя к покойной его матери, то имел случай <…> обратно оную взять к себе. В 1798 году Иван Иванович Шувалов, любя его сочинения, по временам списки им собранные отослал в университет и велел там напечатать, о чем в первом Издании сей 1-ой части подробно сказано; прочие же части напечатаны в 1808 году самим автором в Петербурге, из коих предисловия можно также видеть причины, по коим не объяснены были в том издании темные места сих сочинений и что он предоставлял их объяснить будущему времени, что сим и исполняется.
ОДА “БОГ”
Без лиц, в трех лицах божества.
– Автор, кроме богословского православной нашей веры понятия, разумел тут три лица метафизические; то есть: бесконечное пространство, беспрерывную жизнь в движении вещества и неокончаемое течение времени, которое бог в себе и совмещает.
Пылинки инея сверкают.
– Обитателям токмо Севера сия великолепная картина ясно бывает видима по зимам в ясный день, в большие морозы, по большей части в марте месяце, когда уже снег оледенеет, и пары, в ледяные капли обратившиеся, вниз и вверх носясь, как искры сверкают пред глазами.