Собор
Шрифт:
Морин вспомнила то время, когда Брайен был для нее всем, когда он мог приказывать, что ей следует делать, истолковывал все ее поступки и действия. Она вспомнила их первую ночь любви и то счастье, которое испытала, когда стала его любовницей. Она взглянула на него:
– Заткнись!
Флинн поколебался, затем положил ключ в карман и снова переменил тему:
– Я говорил с кардиналом. Ты знаешь, он верит в кольцо. Ты не веришь, потому что ты не истинная христианка. Но Его Высокопреосвященство – самый преданный и достойный христианин из всех,
Морин посмотрела на дверь склепа.
– Я никогда не говорила, что не верю в подобные вещи. Тогда вечером в Уайтхорнском аббатстве я сказала, что отвергаю это, потому что не понимаю, как какая-нибудь сила – добрая или злая – может толкнуть тебя на смертный грех.
– Какие ужасные слова ты говоришь! – рассмеялся Флинн. – Ты всегда мастерски наносила удары ниже пояса, Морин. И всегда была стервой, хоть у тебя и доброе сердце. – Он придвинулся к ней. – А как ты объяснишь исчезновение отца Доннелли? Я искал его – если он существовал на самом деле – все прошедшие годы, но никто о нем даже не слышал.
Морин посмотрела сквозь стеклянную дверь на белый, словно светящийся, склеп и покачала головой. Флинн глядел на нее некоторое время, затем взял ее руку в свои, крепко сжал и проговорил совсем другим тоном:
– Да, вот еще что. Пока я не забыл, позволь мне дать тебе добрый совет: не дразни Меган.
Морин резко повернулась к нему:
– Да сам факт, что я еще дышу, бесит ее. Позволь и мне дать тебе добрый совет: если хочешь выбраться отсюда живым, держись от нее как можно дальше. Она несет с собой гибель, словно шаровая молния, Брайен.
Флинн ничего не ответил и отпустил ее руку. Морин продолжала:
– И Хики… этот человек… – Она покачала головой. – Но это не имеет значения. Я вижу, что тебе выпал плохой жребий. Теперь мы уже едва ли понимаем друг друга с полуслова, Брайен. Как же в таком случае мы можем давать друг другу советы?
Он протянул руку и дотронулся до ее щеки. На несколько минут кругом воцарилась тишина. Затем из коридора, ведущего к ризнице, донесся звук шагов и скрип колес по мраморному полу. Морин неожиданно спросила:
– Если майор Мартин поймал тебя, почему же ты остался жив?
Флинн спустился вниз по ступенькам и остановился у выхода.
– Ты заключил с ним сделку? – не отставала Морин. Он снова ничего не ответил.
– И после этого называешь себя патриотом?
Флинн бросил на нее быстрый взгляд:
– Таким же, как и майор Мартин. Таким же, как и ты.
– Я бы никогда…
– И ты пошла на сделку. Попы, премьер-министры и президенты – все совершают подобные сделки. Это называется дипломатией или стратегией. Вся наша жизнь, Морин, – иллюзия и пустословие. Сегодня я не заключаю сделок и не иду на компромиссы. Неважно, как называют меня за это люди, ведущие со мной переговоры, чтобы подсластить пилюлю. Но пока не идешь на какие-то сделки, испытываешь от этого удовольствие.
Морин молчала.
– Если ты признаешь, что сделка, совершенная мною с майором
Морин вскинула на него глаза:
– И ты думаешь, это не…
– Изменит порядок вещей, не так ли? Подумай, ну разве ты не радовалась бы воссоединению с маленькой Шейлой? До сих пор ты ничего не смогла сделать для этого. Такое возможно, разумеется, если ты не считаешь, что я заигрываю с врагом.
– Почему для тебя так важно, что я думаю обо всем этом?
– Это я, Бурк. Можно войти? – раздался голос снизу.
– Мы поговорим об этом позже, – сказал Флинн Морин и крикнул в сторону ризницы: – Входи! – Брайен расстегнул куртку и, поправив пистолет за поясом, снова обратился к Морин: – Я уважаю твои бойцовские качества – они сделали бы честь даже мужчине. Но ничего не предпринимай, не делай никаких резких движений, не становись за моей спиной и помалкивай, когда говорят с тобой.
– Если это комплимент, то меня им не возьмешь. Я давно не падка на лесть.
– Как перевоспитавшаяся шлюха, ушедшая с панели, но душой, готов спорить, все еще находящаяся там.
Морин взглянула на него:
– Да. Сейчас я как раз мысленно там.
Брайен рассмеялся.
Из темноты коридора в ризницу вошел Бурк, толкая перед собой сервировочный столик. Подкатив его по мраморному полу к нижней ступеньке, он остановился.
– Ты знаком с мисс Мелон? – спросил Флинн.
– Встречались как-то, – кивнул Бурк.
– Ах да, – улыбнулся Флинн. – Последний вечер в «Уолдорфе». Мне докладывали. Кажется, что много времени утекло с тех пор, не так ли? Я привел ее сюда, чтобы продемонстрировать, что мы не перерезали всех заложников. – Флинн повернулся к Морин: – Скажи ему, как с вами хорошо обращаются, Морин.
– Пока никто не погиб, – произнесла она.
– Пожалуйста, передайте остальным, – попросил Бурк, – что мы делаем все возможное для вашего освобождения. – Он старался говорить как можно спокойнее. – Скажите отцу Мёрфи, что он еще выслушает мою исповедь, когда все это закончится.
Морин кивнула, бросив на него понимающий взгляд. На некоторое время воцарилось молчание, затем Флинн спросил:
– А что, этот священник – твой друг?
– Они все мои друзья, – ответил Бурк.
– Правда? – Флинн подошел поближе ко входу. – У тебя есть с собой подслушка, Бурк? Или мне надо тебя проверить?
– Я чист. И эта тележка тоже. Что-то не хочется, чтобы ты еще раз проверял меня. – Он ощущал физическое превосходство Флинна, стоявшего на восемь дюймов выше. – И в пищу ничего не подмешано.
Брайен кивнул и заметил:
– Еще бы, ведь здесь заложники. Сразу встают проблемы, не так ли?
Вдруг Морин ухватилась за прутья у входа и быстро, задыхаясь от волнения, заговорила:
– Его настоящее имя – Брайен Флинн. У него только около двенадцати вооруженных людей…
Флинн выхватил из-за пояса пистолет и больно вдавил дуло ей в шею.