Собор
Шрифт:
– Черт возьми, вы же давали множество интервью на радио и телевидении, лишь бы дискредитировать нас. Вы довольно долго использовали свою кафедру для выступлений, направленных против ИРА. Теперь у вас есть возможность реабилитировать нас.
– Я выступал против убийств и беспорядков. Если такие выступления считаются дискредитированием ИРА, то…
– Вы были когда-нибудь в английских лагерях для интернированных? – сердито спросил Флинн. – Вам известно, как там обращаются с несчастными заключенными?
– Я видел и слышал многое и осуждаю британские
– Да никто и не помнит о таких выступлениях. – Брайен приблизил свое лицо к лицу кардинала. – Вы сделаете сообщение всему миру, что, как американо-ирландец, как католический прелат, поедете в Северную Ирландию и посетите эти лагеря.
– Но если вы освободите оттуда всех своих сподвижников, зачем тогда будет нужен такой визит, мистер Флинн?
– В этих лагерях сотни заключенных.
– Но у тех, кто будет освобожден по вашему списку, останутся еще родственники в лагерях. Да кроме того, большое число известных и популярных лидеров вашей партии. Они-то ведь останутся, так что у вас будут моральные оправдания своим кровавым методам. Я не такой простодушный, как вы думаете, мистер Флинн, и не допущу, чтобы вы использовали меня в своей игре.
Флинн глубоко вздохнул:
– В таком случае я не могу давать никаких гарантий сохранности этой церкви. Мне предстоит увидеть, как все это разрушится, несмотря на исход переговоров.
Теперь кардинал придвинулся ближе к Флинну:
– Мистер Флинн, каждый человек должен заплатить за каждый свой грех определенную цену. Наш мир несовершенен, и грешники, населяющие его, нередко избегают наказания и мирно умирают в своих постелях. Но есть и высший, небесный суд…
– Не старайтесь запугать меня. И не воображайте, что суд проклянет меня, а вам приделает ангельские крылышки. Мое представление о рае, или о рае справедливости, несколько более атеистическое, нежели ваше. В моем рае воинов почитают так, как их не почитали на земле. Ваше же представление о рае для меня слишком призрачно.
Кардинал ничего не ответил, а только печально покачал головой.
Флинн молча отвернулся от него и отрешенно посмотрел на голубые огни города. Спустя какое-то время он сказал:
– Ваше Высокопреосвященство, я избранный свыше и знаю это. Избранный возглавить борьбу народа Северной Ирландии за освобождение от британского гнета. – Он повернулся к кардиналу и поднес к его лицу правую ладонь. – Видите это кольцо? Это кольцо Финна Мак-Камейла. Оно было подарено мне одним священником, который никогда и не был священником… Человеком, которого никогда не существовало, в месте, которого никогда не было, хотя все казалось очень реальным. В священном месте древних друидов, живших давно, тысячелетия назад или даже раньше, задолго до того, как в Ирландии впервые было произнесено имя Иисуса Христа. О, не смотрите на меня столь скептически – вы же должны верить в чудеса, черт побери.
Кардинал печально заметил:
– Вы закрыли свое сердце для любви Господа, а вместо нее впустили туда силы тьмы, которых никогда не должно
Флинн непроизвольно сделал шаг назад.
– Нет.
– Дайте его мне, и вы увидите, что христианский Бог – ваш истинный Бог, не воинственный, а кроткий и добродетельный.
Флинн покачал головой и отдернул ладонь, сжав ее в кулак.
Кардинал опустил протянутую руку и сказал уверенно:
– Теперь я ясно вижу свое предназначение. Может быть, я и не смогу сохранить этот собор и жизни людей, находящихся в нем. Но до того, как эта ночь пройдет, я попытаюсь спасти вашу душу, Брайен Флинн, и души ваших людей.
Флинн бросил взгляд на бронзовое кольцо, затем на кардинала и на большой крест, висевший на его груди.
– Иногда мне хотелось забыть образ Бога, в которого вы верите. Но я не сумел сделать этого. К утру один из нас будет знать, кто победил в этой битве.
Глава 28
Епископ Доунс стоял у окна своего кабинета, выкуривая одну сигарету без фильтра за другой, и неотрывно смотрел на залитый светом прожектора собор, который казался призрачным через голубую завесу табачного дыма. В своем воображении он видел не только дым, но и огонь, золотые языки пламени, охватившие серые каменные стены храма, вырывающиеся из огромных витражных окон и достигающие высоких шпилей. Доунс прикрыл глаза, чтобы видение исчезло, и повернулся к людям, собравшимся в кабинете.
За столом сидел капитан Шрёдер, по всему видно было, что он не собирался уходить отсюда, пока все не закончится. Около него расположились лейтенант Бурк, майор Мартин и инспектор Лэнгли. Капитан Беллини стоял чуть в стороне. На диване сидели представитель ФБР Хоган и Крюгер из ЦРУ. Все шестеро мужчин перечитывали полученное расшифрованное сообщение.
Бурк посмотрел на копию сообщения.
«…под алтарем. Мак-Камейл это Брайен Флинн. Его заместитель Джон Хики. Меган Фитцджеральд третья из руководителей. Все двери заминированы. У них есть снайперские винтовки, автоматы, пистолеты, противотанковые гранатометы М-72, противогазы…»
Бурк оторвал взгляд от сообщения и стал размышлять вслух:
– Что значит «под алтарем»? Может, совершено убийство? Там расположена лестница?
Лэнгли пожал плечами:
– Надеюсь, тот, кто послал это сообщение, свяжется с нами снова. Я посадил двоих парней в верхнем холле: они запишут, если что-нибудь появится вновь. – Он опять взглянул на сообщение. – Не нравится мне, что оно оборвалось так внезапно.
– А мне не нравится перечень оружия, – добавил Беллини.
– Сообщение могли передать только Мелон или Бакстер, – заметил Бурк. – Только они могут владеть морзянкой и знать, что нам надо выяснить, кто у них руководители. Ведь так? Монсеньер сказал, что о звонке в исповедальне могли знать только кардинал или отец Мёрфи. Тогда из нашего списка можно исключить Бакстера, он, насколько известно, протестант.