Собор
Шрифт:
— А чем ты занимался?
— Тяжелой атлетикой.
— Странно, если у тебя были шансы выйти на мировой уровень, у вас должны были быть только рады, Германия, по-моему, не блистает в тяжелой атлетике.
Конрад тяжело вздохнул:
— Вопрос в том, кто на мне будет зарабатывать.
КЗ понимающе кивнул:
— Ладно, давай спать, если я правильно помню, завтра твой черед шишки собирать.
— Ты думаешь, мне разрешат ходить? — возбужденно спросил Конрад.
КЗ, уже отойдя к своей лавке, обернулся:
— Это ж тебе не клиника. Спи.
Когда они уже лежали в темноте, с кровати раздался тихий голос:
— Иван…
— Чего тебе? — негромко
— А чего ты хочешь от них получить? — И после небольшой паузы: — Если это, конечно, не секрет.
КЗ почувствовал, что губы сложились в злобный оскал.
— Да так, ничего особенного, — отмахнулся он, но потом вдруг добавил: — Мне надо стереть с лица земли несколько тварей, а наши хозяева могут научить меня, как это сделать. — И, помолчав, закончил: — Это будет очень неприятный сюрприз для тварей.
За окном, как бы подтверждая, что сказанное услышано, ухнул сыч.
7
КЗ проснулся от яркого солнечного света. Это означало, что Сыч уже далеко. И на него вдруг снова накатило ощущение каких-то грандиозных перемен, на пороге которых он находился. Но это ощущение остро напомнило о Наташке, и КЗ остервенело стиснул зубы, чтобы не застонать.
Все утро он возился на дворе, заменяя подгнившие жердины в заборе. Конрад сразу после завтрака на дрожащих ногах побрел в лес с небольшим мешочком, но его глаза счастливо сверкали. Дед Изя спозаранку пошел, как он сказал, дружка проведать, но к обеду обещал вернуться. В общем, все было тихо, мирно и спокойно. Так что когда раздался топот копыт и через жерди забора перемахнул конь с сидевшим на нем мужиком в кителе с зелеными петлицами, КЗ только недоуменно покачал головой. Мужик ошалело поглядел на КЗ, слетел с коня и через три ступеньки полетел в дом. КЗ отложил топор и присел на нижнюю жердь, решив понаблюдать за развитием событий. Ожидания его не обманули. Мужик вылетел на крыльцо, подскочил, крутанулся на месте и понесся к КЗ.
— Где дед?!
— Не знаю, — отозвался КЗ. — С утра ушел. Сказал — приятеля проведать.
Мужик несколько мгновений тупо смотрел на КЗ, видимо усваивая информацию, потом вдруг рухнул на землю и заплакал. У КЗ челюсть отвисла. Наконец мужик сел на земле и, размазывая слезы жилистым, загорелым кулаком, забормотал:
— Помрет ведь, убей бог помрет… Черт бы побрал этого американца… Что же я директору скажу… О Господи!
— Погоди, мужик, кто помрет-то?
— А-а… — Мужик обреченно махнул рукой, но потом, видимо, решил, что с овцы хоть шерсти клок, можно хоть выговориться, и объяснил: — Парень у нас, норвежец, из какой-то «Беллуны». Скромный такой, тихий, все природу изучал, птиц там, зверей… И черт его дернул на Лебяжье болото пойти, и ведь не сказал никому… — Мужик опять всхлипнул. — Уж больно хороший парень. — Утерся рукавом и продолжал: — Так вот, не сказал никому, а я сегодня туда на тетеревов американца повел с этой девахой-переводчицей. Еще та стерва. Еврейка, а по-нашему шпарит… — Мужик слегка отвлекся от своих бед, переполненный возмущением, но все же перешел к главному: — Он этого американца заснять хотел, что ли, подполз поближе, а тот возьми да и шарахни по кустам из обоих стволов. И в живот. — Он опять всхлипнул. — Помирает парень. А эта стерва: «Вы должны иметь радио, вы должны немедленно вызвать вертолет», а я уж забыл, когда нам зарплату-то вовремя давали, а она вертолет…
— А что, машину поймать нельзя?
Мужик изумленно уставился на КЗ:
— Ты че, парень? Да здесь до ближнего проселка верст сорок с гаком. Тут, кроме дедовой избы, никакого жилья
КЗ поднялся:
— Пошли.
— Куда? — не понял мужик.
— Посмотрим на твоего раненого.
— Так ты вроде как его ученик, стало быть, — обрадовался мужик.
— Да нет пока, — сказал КЗ, — просто в армии пришлось на всякие раны насмотреться. Нас куда только не совали, одно слово — ВВ, веселые войска.
Раненый лежал на полянке, возле него хлопотала ядреная, крепко сбитая, рыжая девица, обтирая ему губы и лоб мокрой тряпкой. А у края полянки стоял, насупившись, мужчина средних лет с холеным лицом и дорогим ружьем на согнутой руке.
КЗ опустился на колени рядом с раненым, девица окинула его недоверчивым взглядом и фыркнула:
— Дед-то у вас молодой…
КЗ метнул на нее сердитый взгляд и только собрался сказать что-нибудь едкое, как с края поляны раздался голос деда Изи:
— Ум да уменье от годов не зависят. Можно до старости дожить, а все одно дураком быть.
Девица резко повернулась на голос и скривила губы, готовясь ответить, но вдруг уставилась на что-то, разинув рот. КЗ проследил за ее взглядом и присвистнул. А он-то считал, что уже готов ко всему. Рядом с дедом стоял чудовищных размеров бурый медведь. Послышался скрежет металла. Все повернулись на звук. Американец с побелевшим лицом пытался воткнуть в ствол ружья патрон с картечью. Медведь сделал два шага и совсем по-человечьи уселся на свой широченный зад в полушаге от американца. Тот оцепенел. Несколько секунд продолжалась немая сцена. Потом дед Изя, не обращая внимания на замершего американца, подошел к раненому. КЗ, с трудом оторвав взгляд от медведя, уставился на деда. Тот, осмотрев раненого, поднялся с колен и, повернувшись к егерю, спросил:
— Как же вы так?
Мужик замялся.
— Ладно, — дед махнул рукой, — давай вперед, пока мы парня принесем, согреешь воды.
— Да я… — начал было егерь, но передумал и вскочил в седло.
Дед Изя обернулся к американцу. Тот преодолел страх и, протянув руку к медведю, погладил его по грязноватому меху на груди, медведь дружелюбно оскалился и побрел за кусты, дед одобрительно улыбнулся и негромко спросил:
— Добрый человек, зовут-то тебя как?
Девица набрала в грудь воздуха, собираясь переводить, но дед жестом ее остановил. Американец непонимающе посмотрел на нее и неуверенно сказал:
— Phill… э-э-э… Phill Snourt.
— Вот и ладушки. — Дед указал на раненого: — Берите-ка с Иваном парня и несите за мной.
И, не дожидаясь ответа, дед Изя двинулся в лес. Девица растерянно перевела взгляд с деда на американца, а тот, подойдя к КЗ, показал сцепленные руки.
Через полчаса они впятером, вместе с Конрадом и егерем, сидели на лавочке у колодца и ждали результатов дедова врачевания, а девица щебетала:
— Ничего не понимаю. Как он вашего деда-то понял, он же по-русски ни слова… А все, что дед сказал, сделал. Не понимаю…
А еще через два часа дед появился на крылечке и, утирая пот полотняной тряпкой, сказал:
— Жив будет.
Егерь шумно выдохнул, а дед, помолчав, добавил:
— С недельку у меня полежит.
Егерь вскочил и, посмотрев на американца, собрался что-то сказать, но тот сам заговорил, обращаясь к деду Изе и сердито оборвав взглядом девицу, которая начала переводить. Дед выслушал и сказал:
— Ну что ж, в тесноте — не в обиде, оставайся, — и ушел в избу.
Американец довольно вздохнул. А девица расстроено повернулась к КЗ: