Собор без крестов - 2

Шитов Владимир Кузьмич

— Не скажи. Если их, не дай бог, когда-нибудь повя­жут менты, которых они не успели купить, то они могут по­тянуть и тебя за собой, — сообщил Лесник Душману эле­ментарную истину, известную всем, кто занимается пре­ступным бизнесом.

— Ты меня, сват, обижаешь. Я уж не тот Душман, ка­ким ты меня знал тридцать с лишним лет тому назад, Я те­перь своими руками даже задницу себе не вытираю. На все у меня есть свои люди. Скупкой валюты у меня занимается Арбат со своим помощником. Я только наблюдаю за ними со стороны, чтобы не было никакого обмана, и получаю чистый барыш.

—

Ну, если так, тогда другое дело, —- произнес Лесник.

— Это я тебе рассказал о своем неофициальном бизне­се, но у меня еще и официальный есть! И это помимо рес­торана и гостиницы.

— Что за дела?

— Открыл казино с учебным центром. Дал ему назва­ние «Манелла», что в переводе с итальянского означает «ко­зырная девятка». Правда, получение лицензии на его от­крытие обошлось мне в круглую копеечку, но я не жалею об этих затратах.

— По-моему, ты занялся не своим делом, — скептичес­ки заметил Лесник.

— Нет, сват, что ты! Нельзя судить, не разобравшись во всем этом хозяйстве. Давай вечером я тебя свожу в казино, расскажу, покажу, что почем. Ты лично убедишься, что это верный бизнес, и, может быть, сам решишься пойти по моим стопам, тем более, что тебе уже не придется повто­рять моих ошибок. Я ведь на них здорово научился, могу их преподавать!

— Я вижу здорово тебя захватило и увлекло твое дети­ще. Ишь как раздухарился!

— Да ты сам посуди! Как бы игроки не играли, какие бы они выигрыши не получали, правила предусматривают перевес прибыли казино в семь-двенадцать процентов. То есть, я на законном основании поставлен перед игрок-ом в выигрышное положение самими правилами игры.

— И кто-то идет на это? Что за тупари?

— Еще как идут! Иначе ведь казино станет убыточным, и мне будет нецелесообразно его содержать. Я же еще до­лжен платить налоги, содержать обслуживающий персонал, устраивать у себя разные шоу, чтобы привлекать к себе кли­ентов. Приходится даже содержать гарем проституток, ко­торые ловят в городе денежных тузов и, соблазняя, приво­дят их в казино раскошелиться.

— Интересная вещь, расскажи-ка мне поподробнее.

— На хрена тебе эта сказка под паром в бане. Вот вече­ром пойдем, там на месте мне легче будет говорить и пока­зывать, а тебе полезнее — позырить и помацать. Пойдем еще разок на прощанье попаримся и двинем домой. Все — ве­чером веду тебя в свое казино! Гулять будем по-черному!

Завершив в предбаннике за столом обмен информа­цией, они, уже в который раз надев на головы береты, а на руки — перчатки, вернулись в парную. Не рискуя подни­маться на самую верхнюю полку, они расположились по­зицией ниже и стали по очереди обрабатывать друг друга березовыми вениками, периодически погружая их в тазики со специальным раствором. Вот почему приятный запах эвкалипта витал по всему пространству парной.

Если где-нибудь на улице внешность этих двух стариков вообще не привлекла бы к себе внимания незнакомого про­хожего, то здесь, в бане наколки на теле Лесника насторожи­ли бы любого постороннего наблюдателя, а специалисту мог­ли бы о многом рассказать. По всей его спине раскинулось изображение

собора со множеством куполов, по числу кото­рых можно было определить, сколько раз Лесник подвергал­ся лишению свободы за совершенные преступления. После покаяния в соборе и очищения перед батюшкой он поручил художнику на куполах своего собора дорисовать и выколоть христианские кресты. Это не было данью какой-то моде, это был жизненно важное решение, серьезный поступок: если раньше Лесник, совершая преступления, шел к осуществле­нию своей цели, не уважая и попирая действующий в стране закон и не признавая христианской заповеди «не убей», то теперь он мог добиваться реализации своих планов только без пролития чужой крови.

На груди у него был изображен череп, пронзенный кинжалом, обвитым змеей с короной на голове. Здесь же были старательно выколоты крылья, роза, деньги и карты.

Все это вместе взятое обозначало символ удачи вора в зако­не. Так как наколки на теле Лесника были выполнены дав­но, то они потеряли свою первоначальную яркость синего цвета и несколько поблекли.

Сундук, или просто бывший зек, не являвшийся вором в законе, не имел права делать у себя на теле по своей прихо­ти такую наколку, потому что за подобную вольность воры могли с него сурово спросить. И платой за нарушение воро­вского закона могла быть жизнь самонадеянного сундука.

На теле Душмана имелась всего лишь одна татуировка, которую можно было подвергнуть расшифровке как воро­вской символ. У него на плече был изображен кинжал с че­репом человека на рукоятке, тоже обвитой змеей с короной на голове. Этот рисунок говорил специалисту разбирающе­муся в воровской символике, а рецидивисты были практи­чески все специалистами в чтении этих иероглифов, что Душман является главарем воровской масти. Другие татуи­ровки на его теле относились к периоду службы в армии: «ВДВ, реактивный самолет, парашютист».

В связи с тем, что Душман служил в армии, он по воро­вскому закону не мог подняться по лестнице мастей выше козырного фраера. Но если учесть, что теперь ворами в зако­не стало много авторитетов, которые вообще не были суди­мы, а просто купили себе такое почетное звание, то процеду­ра приема Душмана в воры в законе на сходке, которой ру­ководили его сторонники и друзья в лице Лапы и Лесника, когда ему пришлось устраивать грандиозный пир за свой счет, носила официальный характер и опротестовать или от­менить решение этой сходки никто уже не имел права.

Накупавшихся, разомлевших в бане Лесника и Душма­на шофер с телохранителями отвезли домой. План Душма­на посетить вечером вместе со сватом казино полностью провалился: Лесник, сославшись на усталость, отложил его визит на другой день.

ГЛАВА 44. КАЗИНО «МАН ЕЛЛА»

На другой день вечером Душман привез Лесника в свое казино, теоретически уже убедив его в выгодности открытия им у себя дома собственного игорного бизнеса. По этой при­чине Лесник попросил Душмана более подробно ознакомить его с правилами, по которым функционирует казино.