Собор без крестов - 2

Шитов Владимир Кузьмич

— Это факт, — согласился с ним Валет, который давно уже имел зуб на Луку. Теперь же ему представилась прият­ная возможность в меру своих сил и возможностей навре­дить своему врагу.

— То, что Луку нельзя оставлять в бригадирах, мне по­нятно, и я по этому пункту определился. Аркадий Игоре­вич, как ты смотришь на то, чтобы его кодлу взять под свое начало?

— А кто мне ее даст?

— Я! — решительно заявил Лесник.

— Виктор Степанович, не забывайте, что мы в этом го­роде гости, а не хозяева. Может найтись кто-то, кто не со­гласится с вашим

решением.

— Это моя забота, и я ее решу всегда, везде, на любом уровне с закрытыми глазами. Ну как, принимаешь мое предложение?

Подумав и оценив множество преград на своем пути, если он согласится взять кодлу Луки под свое начало, Ту­ляк ответил:

— Знаете, Виктор Степанович, я благодарен вам за предложение, но от него отказываюсь.

— Почему? — не ожидавший такого ответа, удивился Лесник.

— Мы все знаем такие поговорки как: «За двумя зайца­ми побежишь — ни одного не поймаешь». «Один на двух стульях не усидит». Я сейчас крепко сижу на одном и не хочу на свою задницу никаких приключений. Тем более, что у вас, помимо меня, на бригадирство до хрена претендентов.

— Кого ты имеешь ввиду?

— Виктора Федоровича, Якова Вахтанговича.

— Их кандидатуры на такой пост не подходят.

— Почему?

— С уважаемым нами Виктором Федоровичем недав­но парни Луки очень грубо обошлись. И хотя он относится к козырной масти, им обрат делать не стал. Поэтому он у бригады Луки теперь никогда не завоюет такого авторите­та, который позволил бы ему командовать ими с должной требовательностью. Ты со мной согласен, Валет?

— Увы! — признал правоту доводов Лесника Валет.

— Так что, уважаемый Аркадий Игоревич, его канди­датура на бригадирство отпадает.

— У вас еще остается Яков Вахтангович на выдвиже­ние.

— Ты, Туляк, глупости не говори. О каком выдвиже­нии Леселидзе на бригадирство может быть речь, если он фраер до мозга костей, не ботает по фене, не знает наших законов? Какой уважающий себя вор позволит ему коман­довать собой?

— Да, тут я действительно загнул. Ляпнул о Якове не подумав, — сдался Туляк.

— Вот если бы вместо Якова его отец! Его кандидатура на выдвижение в бригадиры у меня возражений бы не вы звала, — мечтательно произнес Лесник.

— Вы, Виктор Степанович, моего отца сейчас лучше не трогайте и ни в какие криминальные игры не вовлекайте, — попросил Леселидзе.

— Почему? — удивился его сопротивлению Лесник.

— Если его сын сейчас ходит в товарищах губернатора области и дружит с другими шишками, что нам с вами очень выгодно, то выход на сцену моего отца, как бригадира воро­вской группировки города, сослужит нам медвежью услугу.

— Суждение дельное, согласен. Твой довод в отводе отца от бригадирства более чем убедительный. Раз мне с вами не удалось сварить каши, то идите отдыхайте до четы­рех часов, а я за это время еще посоображаю. Может быть, что путевое и придумаю.

ГЛАВА 40. ВСТРЕЧА ЛЕСНИКА С ЛУКОЙ

Лука не собирался нарушать взятого

на себя перед Уг­рюмым обязательства явиться в кабинет к Леснику на бес­еду к четырем часам вечера. Однако он никак не мог опре­делиться, как ему поступить? Явиться к Леснику во всеоружии и всей бригадой, дать ему бой или признать свою масть ниже, чем его, и полностью покориться воле старика? Его помощники сообщили ему, что с Лесником приехало чело­век пятнадцать боевиков, многие из которых выглядят хо­рошими качками, чьи мышцы не помещаются в одежде и выпирают наружу.

В том, что они вооружены, Лука не сомневался. При такой охране ему с боем к Леснику, безусловно, не пробить­ся. Своим нападением на него он добиться своей цели не сможет. Такой шаг только приведет к ненужным жертвам с той и другой стороны. А это ничего хорошего в будущем не даст, разве что привлечет к нему внимание работников пра­воохранительных органов. Поэтому данный вариант для него был неприемлем.

«Если я поеду к Леснику на беседу с солидным сопро­вождением из своих боевиков, оно его не удивит, но может обидеть. Поеду-ка я к нему один, может быть, до чего-ни­будь путевого и столкуемся», — прикидывал Лука.

Ничего хорошего для себя он от беседы с Лесником не ожидал. Лука не рад был, что связался с этим стариком, но отступать уже было поздно. Кто мог предполагать, что «но­вым русским» может оказаться вор в законе с огромным ав­торитетом в преступном мире.

Точно в оговоренное с Угрюмым время Лука с водите­лем и телохранителем подъехал к зданию компании «Уни­кум». Около его подъезда стояло три иномарки: «Мерседес- Бенц» класса «Е», «Хонда-Аккорд» и «Таурус», — все чер­ного цвета. Его светлый БМВ среди них выглядел белой вороной.

Лука знал, что по воровскому закону вор не должен за­ниматься накопительством. А то, что ему удавалось украсть, он обязан пропивать, проигрывать в карты, раздавать. Уви­дев дорогие иномарки у здания и зная, что компания «Уни­кум», ресторан, гостиница и все здание принадлежат Лес­нику, он завистливо подумал:

«Теперь козырные воры пошли другие. Они больше буржуи, чем воры. И что обидно, их я не имею сил доить. Где же справедливость? У кого ее искать? Не в ментовку же обращаться с жалобой на Лесника. Какая же паскудная жизнь пошла для таких бедолаг, как я».

Телохранителя Луки охрана Лесника не впустила в зда­ние, а у него самого прежде чем впустить в кабинет произ­вела личный обыск и забрала пистолет «ТТ».

Зайдя в кабинет, Лука увидел в нем одного седого, ху­дощавого старика, который с ним поздоровался, не пода­вая руки, что было недобрым предзнаменованием.

— Подсаживайся ко мне ближе, — указывая рукой на кресло, стоящее около стола, небрежно предложил Лесник Луке. Дождавшись, когда тот уселся в него, он произнес, — Мне Леселидзе передал, что ты имеешь какие-то матери­альные претензии к принадлежащей мне компании. Что за претензии, и в чем они выражаются. Может быть, я их смо­гу удовлетворить, — криво улыбнувшись, счел для себя воз­можным пошутить он.