Собор без крестов - 2

Шитов Владимир Кузьмич

—Что ты, что ты, дорогой, просто даю бесплатный со­вет. Когда сгорит этот дом — на этой неделе и на какой дру­гой — для тебя не имеет ведь существенного значения, зато потом, во время беседы с моим хозяином, тебе не придется ни о чем сожалеть, да?

— Я часто бываю в пивбаре, в подвале, играю там в бил­лиард. Найдешь меня и передашь сущность своего разгово­ра с хозяином.

— Как насчет того, чтобы не спешить поджигать его дом?

— Посмотрим! — поднимаясь со стула с намерением покинуть кабинет, ответил ему Лука.

— Мой пистолет

не думаешь мне возвращать?

— Обойдешься!

— Ну, как знаешь, дорогой, как знаешь. Я ведь могу и не звонить хозяину о нашем разговоре. А потом, когда ты сожжешь его дом, я с удовольствием понаблюдаю, как вы друг другу будете глотки рвать.

— Я тебе предоставлю такую возможность, — улыбнул­ся гость. —Меня, дорогой, на понт никто никогда не брал и не возьмет, тем более такой петушок, как ты, — закрывая за собой дверь, заверил Леселидзе Лука.

«Все же у шакала крепкая нервная система, — с удив­лением отметил про себя Леселидзе. — А может быть, он так себя вел из-за своей недальновидности и дурости?» — тут же усомнился он в правильности своего первоначаль­ного вывода.

ГЛАВА 36. ТРУДНЫЙ ВЫБОР

Глубокой ночью Варшавянин на такси подъехал к свое­му дому. Из-за визита бригадира местных авторитетов Луки к Леселидзе, ему сегодня пришлось здорово попотеть, достав­ляя своего нового шефа то к одному, то к другому нужному ему лицу. Служба у Варшавянина была не тяжелой, но му­торной: ожидания с машиной своего директора у офисов раз­ных должностных лиц чертовски его изматывали. Такая ра­бота оставляла ему много свободного времени на чтение книг и газет, что давало ему возможность разбираться в полити­ческой обстановке разных стран мира на уровне молодого дипломата. Однако эти знания азов дипломатии никому не были нужны и оставались невостребованными.

Заметив, что Варшавянин устал, Леселидзе разрешил ему на завтра выйти на работу после обеда. Предвкушая до­лгий отдых, Варшавянин, устало постукивая каблуками ко­жаных туфлей по асфальту, прилагал последние усилия, чтобы добраться до желанного дивана у себя в комнате. Миновав последний поворот на дороге к своему подъезду, он опешил. На его пути стояло двое парней с пистолетами в руках.

— Привет, Варшавянин, — произнес один из них, что был ростом повыше своего напарника.

— Здравствуйте, — затравлено ответил тот.

— Что-то ты, дорогой, нарушаешь трудовую дисципли­ну, пашешь на своего нового хозяина до глубокой ночи.

— Такова уж наша шоферская доля.

— Понятно.

— Парни, я чертовски устал, спешу на боковую, гово­рите, чего вам от меня надо?

— Мы люди Луки, он послал нас за тобой.

— Зачем?

— Хочет с тобой потрекать.

— О чем?

— У него сам узнаешь. Он нас в свои интересы не посв­ятил, —вступил в разговор коренастый крепыш, професси­онально быстро обыскивая карманы Варшавянина. В них он, кроме связки ключей от машины и квартиры, ничего не нашел, о чем сообщил своему

напарнику: — Чистый!

— Сейчас, Варшавянин, тебе придется прокатиться с нами до Луки для толковища, — объявил высокий свое ре­шение.

— Может быть, отложим этот разговор до завтра. Я очень устал.

— Бесполезно тянуть резину, пошли к машине, — гру­бо беря водителя левой рукой за локоть и держа в правой пистолет, высокий повел его к машине.

Только теперь Варшавянин увидел у подъезда черный лимузин с водителем за рулем. Парни, усадив похищенно­го на заднее сидение салона, сели у него по бокам. Со сту­ком захлопнув дверь машины, высокий парень резко бро­сил водителю:

— Поехали!

Подъехав к пивбару, шофер оставил машину на стоян­ке, сходил в бар и вернулся с Лукой, который сел на пере­днее сидение рядом с водителем. Миновав городскую чер­ту, они подъехали к пруду и остановились возле старых де­ревьев, которые, склонившись стволами к зеркалу воды, купали в ней свои тонкие ветви.

Выйдя из машины, Лука немного отошел от нее и заку­рил сигарету. Его помощники подвели к нему Варшавяни­на.

— Оставьте нас одних, — потребовал Лука, обращаясь к своим подручным, не считая нужным объяснять им свои дальнейшие планы, Те молча повиновались и отошли, от­секая путь от берега пруда к трассе и тем самым исключая возможность побега Варшавянина.

— Ты знаешь, кто я?

— Знаю.

— Тебе известно, кто покалечил Тюремщика, который до гробовой доски теперь будет пахать на лекарство?

— Стокоз мне говорил, что это твоя работа.

— Верно он тебе сказал, — довольно улыбнулся, как будто Варшавянин его чем-то обрадовал. — Хочешь тебя тоже искалечат, как Тюремщика? Или убьют? — предложил Лука Варшавянину на выбор два варианта, каждый из ко­торых никак не устраивал жертву.

— А за что ко мне такое «внимание»? Какое я отноше­ние имею к Тюремщику?

— Ты же с ним в одной компании работал.

— Кроме меня и его в «Уникуме» еще до хрена людей работает. Так неужели нас всех можно калечить и убивать только за то, что мы в ней числимся?

— Ты меня с панталыку не сбивай! У меня с вас спрос за другое.

— За что?

— Я знаю, что Тракторист погиб по наводке Стокоза, —преувеличивая имеющиеся у него доказательства и боль­ше руководствуясь своей интуицией, заявил Лука. — Теперь я хочу от тебя узнать, кто был исполнителем его воли? Твоя судьба сейчас в твоих руках. Все будет зависеть от твоей ис­кренности.

—Лучше бы ты задал этот вопрос самому Стокозу. Если он нанимал убийцу Тракториста, то ему в первую очередь и отвечать за него перед тобой. А я тебе могу поклясться, что Тракториста не убивал и кто его застрелил, не знаю. Я у Сто­коза был всего лишь шофером. Когда Тракториста грохнули, хозяин был за границей, а так как мне никого возить в машине в его отсутствие не поручалось, то я тоже был вро­де в отпуске. Неужели вы думаете, что я могу застрелить че­ловека?

— А почему бы и нет?