Соблазнительница

Лоуренс Стефани

И, достав ридикюль, она бросила его на кровать, где сидела Эмили.

Эмили со смехом поймала его, и вдруг на лице ее отразилось удивление.

— Господи, что это у тебя здесь?

Она ощупывала то, что лежало в ридикюле, сквозь несколько слоев красного шелка, все более недоумевая.

Амелия взглянула на Энн, но лицо ее выражало только одно — полное непонимание.

— Носовой платочек, шпильки. Не знаю, что может быть там такое тяжелое… — Но теперь они все видели очертания какого-то предмета, возникшие под пальцами Эмили. — Дай-ка взглянуть.

Энн подошла к кровати,

где сидела Эмили; Амелия тоже подошла к ним. Эмили уже развязала ленты, открыла ридикюль и заглянула туда. Потом, помрачнев, вынула оттуда…

— Лорнет. — Эмили подняла его вверх. Все уставились на затейливо украшенную вещицу, на усыпавшие ее крошечные бриллиантики.

— Господи, что это такое?

Вопрос задала Энн. Амелия посмотрела на нее — внимательно, испытующе. Но как она ни всматривалась, на лице девушки отражалась лишь растерянность.

— Как это туда попало? — Энн оглянулась на свой шкаф, подошла к нему и неожиданно для Амелии сбросила с полки все свои ридикюли, все шляпные коробки, которые они уже осмотрели. Когда полка была пуста, она расшвыряла коробки и встала на колени перед кучкой ридикюлей. Она открывала каждый и вытряхивала его содержимое. Носовые платочки, шпильки, расческа, два веера.

Сидя на корточках, Энн смотрела на сестру и невестку.

— Ничего не понимаю.

Амелия тоже не понимала.

— Это ведь не лорнет твоей матушки?

Эмили покачала головой, рассматривая лорнет.

— Мне кажется, я ни у кого его не видела.

Амелия взяла у нее лорнет. Он оказался тяжелым; она не могла вообразить, чтобы леди пользовалась такой неудобной вещью. Энн подошла к ним, хмуро посмотрела на лорнет и ничего не сказала.

— Его могли доложить в твой ридикюль по ошибке. — Амелия сунула лорнет в карман своего утреннего платья. — Я буду всех расспрашивать — владельца выяснить совсем нетрудно. — Она оглянулась. — Так мы закончили с твоими вещами?

Энн заморгала и огляделась как-то оцепенело.

— Наверное.

Эмили схватила красный ридикюль и вскочила с кровати:

— Я и забыла ? сегодня наша очередь ставить цветы в вазы.

Амелия изобразила на лице улыбку:

— Тогда вам дучше поторопиться — до ленча осталось меньше часа.

Они вышли, Энн закрыла дверь. Эмили заскочила в свою комнату, чтобы оставить там красный ридикюль, и присоединилась к ним. Амелия шла сзади, девушки — впереди, направляясь к лестнице; спустившись вниз, они помахали ей рукой и побежали в цветник.

На последней ступеньке Амелия остановилась. Эмили улыбалась, Энн ? нет. Похоже, Эмили уже выбросила из головы случай с лорнетом! У нее были гораздо более приятные темы для размышлений. Но Энн была встревожена. Может быть, даже слегка напугана. Но так и должно было быть — она была тихой, но не глупой. Среди сестер Люка глупых не было.

Амелия стояла в пустом холле, положив руку на столбик перил и глядя на входную дверь. Потом вздохнула, спустилась вниз и направилась в кабинет мужа.

Она увидела Люка, сидевшего за большим письменным столом. Он безучастно смотрел, как она закрыла дверь и идет к нему.

Когда она подошла, он понял, что в ее лице показалось ему незнакомым ? оно было

замкнутым, почти мрачным.

— Что случилось? ? не выдержав, спросил он, вставая с кресла.

Она жестом велела ему сесть. Подошла, села к нему на колени, прижалась.

Множество мыслей завертелось у него в голове, старый страх подступил к сердцу. Одно было ясно — новости дурные. Он обнял ее. Она приникла к нему, прислонилась щекой к его груди.

— Что?

— Мы ходили с Энн и Эмили посмотреть их гардероб — ты ведь слышал, как мы договаривались об этом.

— И ты что-то нашла. — Сердце его сжали тиски.

— Да. Вот это. — Она показала ему лорнет. — Он лежал в ридикюле Энн.

На сердце у него стало холодно, потом еще холоднее. Пересилив себя, он взял лорнет. Повертел его перед глазами и увидел, как заиграли камни.

— Бриллианты?

— Наверное. И я не думаю, что он дамский — слишком тяжелый.

— Мне кажется, я не видел его раньше.

— Эмили, Энн и я тоже не видели.

Люка охватил холод; он сидел молча и так неподвижно, что Амелия в конце концов посмотрела на него.

Глаза у нее были широко раскрыты и синели, как небо. Синеву эту затуманивали легкое потрясение и страх. Он заставил себя проговорить:

— Значит, это Энн, и в семье Эшфордов будет очередной скандал.

— Нет. — Она решительно затрясла головой. — Не нужно делать поспешных выводов.

— Поспешных? — Он почувствовал раздражение, хотя и понимал, что оно ни на чем не основано. — А что, скажи на милость, мы должны об этом думать?

Амелия попробовала высвободиться из его объятий. Он крепче сжал руки.

— Нет. Сиди смирно.

Она подчинилась ? а что еще оставалось делать? И уверенно заявила:

— Я не думаю, что это Энн. И это не Эмили.

Ледяное напряжение немного ослабло, тиски слегка разжались.

— Почему? Говори.

Она, помолчав, произнесла:

— Я не умею читать чужие мысли, но могу хоть как-то судить о людях по их реакции. Энн была удивлена, совершенно сбита с толку, обнаружив у себя этот лорнет. Она не знала, что он там лежит. Я уверена — она никогда не видела его раньше. Энн робка, она не настолько опытна, чтобы умело скрывать свои чувства. Если бы Энн была виновата, она вполне могла не дать Эмили свой ридикюль — сказала бы, что не знает, где он, что поищет его потом… да что угодно.

Люк обдумал ее слова.

— Ты уверена?.. — с надеждой спросил он.

— Да. — Она посмотрела ему в лицо. — Я абсолютно уверена, что, кто бы ни взял этот лорнет, это не Эмили и не Энн.

Он попытался обнаружить в ее твердом взгляде хоть намек на то, что она колеблется.

— Ты ведь не хочешь сказать, что… — Он сделал жест рукой, и, хотя рука эта находилась у нее за спиной, она поняла.

Крепко сжатые губы ее смягчились.

— Я могла бы. — Она помолчала немного. — Я могла бы не обращать внимания на некоторые вещи, если бы считала, что это в твоих интересах, что это поможет тебе или нашей семье, но это… — Она покачала головой, не отрывая от него взгляда. — Если бы я сказала тебе, что это не Энн, а это была бы она, проку от этого не было бы, а вреда могло причинить много.