Соблазн

Холл Линда

— Помнишь ту малышку на пляже?

— Какую еще малышку?

— Девочку с болезнью Дауна.

— Ну и что?

— Она тебе не понравилась?

— В каком смысле? — спросил Джас почти агрессивно.

— Ты так пристально ее разглядывал…

Он нахмурился и с силой вцепился в рулевое колесо, так, что побелели костяшки пальцев.

— Наверное, я о чем-то задумался.

И вдруг Блайт осенило. Просто на пляже Джас увидел благополучную семью: заботливого отца, мать, которая подбадривала и хвалила своего

ребенка, и дочь — счастливую, не смотря на болезнь, девочку, окруженную любовью и лаской. И то, что ребенок был не совсем «нормален», совершенно не беспокоило родителей. Девочка, которую видел Джас, была не больным, а любимым ребенком, таким же, как все те дети, которым он завидовал во времена своего нелегкого детства.

Блайт положила свою ладонь поверх ладони Джайса и несильно, но ласково сжала ее. Какое-то время он никак не реагировал, но потом снял свою руку с руля и ухватился за кисть Блайт, словно та была спасительной соломинкой в жестоком водовороте жизни.

Они забыли о том, что с утра во рту у обоих маковой росинки не было, и сразу поднялись в спальню. Блайт чувственно реагировала на легчайшее прикосновение Джаса, который нежными трепетными пальцами исследовал мягкие очертания хорошо знакомого тела, лаская грудь и девически стройные бедра.

— У тебя такие красивые ноги.

— Я всегда хотела, чтобы они были чуточку длиннее.

— Но зачем? — Его язык принялся ласкать крохотную ямочку пупка, и Блайт на миг задержала дыхание. — Ты прекрасно сложена. Могу поклясться, — добавил Джас, — если бы я измерил твой рост и сопоставил бы его с диаметром твоего пупка, пропорция получилась бы идеальная.

— Почему это пришло тебе в голову именно сейчас? — Блайт сдавленно хихикнула.

Джас стал ласкать ее грудь.

— Один средневековый математик посоветовал ученым мужам проверить эту гипотезу на собственных женах.

— Давай последуем его совету! А вдруг я не соответствую данным стандартам? Ты будешь сильно разочарован?

— Нисколько, — пробормотал он, — ты никогда меня не разочаруешь.

— Я тебя люблю! — выдохнула Блайт, прежде чем губы Джаса нежно и в то же время агрессивно впились в ее рот.

Это был настойчивый, требующий обязательного ответа поцелуй, и глубокие, обжигающе страстные движения его языка сводили Блайт с ума, унося к вершинам захватывающего блаженства.

Она достигла высшей точки наслаждения, а Джас все целовал и целовал ее, пока глухие хрипловатые стоны не замерли на губах Блайт.

— Мне так неловко, — прошептала она.

— Неловко? Но почему?

— Я… я не сумела тебя подождать.

— Не говори глупостей. Все великолепно. Одна только мысль о том, что я довел тебя до исступления, возбуждает меня необыкновенно! Хочешь убедиться? — Он взял ее руку и положил на свою затвердевшую плоть. — Если ты не возражаешь, я…

— Мне всегда хорошо с тобой.

Блайт

не ожидала, что во второй раз испытает неземное блаженство, но Джас снова подарил ей наслаждение. И, когда яркие звезды завертелись в хороводе, а ночь развалилась на куски в бездонном пространстве Вселенной, им пришлось цепко ухватиться друг за друга, чтобы суметь вернуться к реальности.

Саммерфилды весело, как всегда, встретили Рождество в коттедже Блайт, после чего взрослые вернулись в Окленд, оставив трех детей на попечение обожаемой тетушки Блайт. Племяннику Феликсу недавно исполнилось восемь, его сестре Лиззи и кузине Тесс было по шесть лет.

Джас уехал, как и собирался, в Веллингтон, и Блайт очень по нему скучала. Заботы о детях, их смешные словечки и забавные выходки отчасти скрашивали ее тоску. Каждый день мелюзга самозабвенно помогала Блайт, в основном пропалывая грядки с цветами, а потом все вместе мчались вприпрыжку на пляж, строили замки, закапывали друг друга по пояс в песок, плескались в воде.

На третий вечер их пребывания в доме Блайт, когда вся компания уселась обедать, раздался стук в дверь.

— Блайт! Ты дома? — послышался голос Джаса.

Набив рот сосисками в томате, троица вопросительно уставились на входную дверь, размеренно работая челюстями. Блайт застыла с бутылкой томатного соуса в руках.

Дверь распахнулась, и на пороге возник Джас, одетый в джинсы и рубашку с закатанными рукавами. Увидев детей, он замер как вкопанный, и Блайт заметила удивление, промелькнувшее на его лице, прежде чем Джас успел вновь надеть маску невозмутимости.

Она поставила соус на стол и заговорила:

— Джас, познакомься с моими племянниками. Лиззи, Феликс, Тесс, это мистер Тразерн.

Феликс проглотил кусок сосиски и вежливо сказал:

— Добрый вечер, мистер Тразерн.

Джас перевел взгляд на мальчика и кивнул.

— Привет.

— А мы были у вас дома, — сообщила Тесс.

— Только на веранде, — строго поправил ее Феликс. — Тетя Блайт приказала нам оставаться на веранде.

Она действительно проверяла дом каждый день и брала с собой детей, ведь они были еще слишком малы, чтобы оставаться без присмотра.

— Ну что ж, добро пожаловать домой, Джас! — С этими словами Блайт подошла к нему и чмокнула в щеку.

Он не ответил на поцелуй, и Блайт, чуть обидевшись, отступила. Может, его смутило присутствие детей? Конечно, полноценный поцелуй был бы сейчас неуместным, но Джас мог хотя бы показать, что рад снова ее видеть. Блайт улыбнулась ему и, схватив за руку, повела в глубь кухни:

— Поужинаешь с нами?

— Нет! — Он выдернул руку из ее ладони. — Спасибо. Как долго эти дети пробудут у тебя?

— До Нового года. Мы чудесно проводим время. Пойдем завтра с нами на пляж?