Соблазн
Шрифт:
— Этот мужчина — лесбиянка!
Это уже слишком для ушей бабушки. Так много говорится о геях и лесбиянках и о других разнообразных трансмутациях полов, что любому нормальному человеку кажется просто нелепым поменять одежду, не изменяя свой пол. Наличие рогов не оправдывает извращения. Она думала, что единственная в семье способна изменяться. Неужели отчаяние заразно? Эпидемия потребностей поражает даже души скучных дураков. Неужели весь мир сошел с ума на почве секса?
— Я так рада, что мы, в конце концов, сидим вместе и разговариваем. Только мы вдвоем. — Хейди коснулась
Барбара содрогнулась при мысли о некотором лесбийском подтексте, который, словно попав в зону работы вентилятора, распространился по всей комнате. В этом случае можно было бы говорить о лесбийском инцесте.
— Мать и дочь. Вместе. — Хейди явно чувствовала себя свободной от секса, который когда-либо у нее был. — Делятся своими секретами. Ведут женский разговор.
— Скорее разговор двух потаскушек. — «Или еще хуже!» — Я действительно не хочу обсуждать твою сексуальную жизнь. Тем более жизнь с болваном, за которого ты вышла замуж.
— Наша сексуальная жизнь была хорошей, — призналась Хейди. — Хотя Джок удовлетворяет меня, как ни один другой мужчина в жизни.
Дик и Джок. Почему женщины всегда думают, что последний мужчина — единственный, кто может заполнить их внутреннюю пустоту? Барбара потрясла головой.
— Я не могу поверить в то, что услышала.
— Должно быть, для тебя это было шоком, мама.
Дочь не понимает, почему это так ее шокировало. Открытие, что бабушка не единственная шлюха в их семье, восстановило ее веру в институт брака. Снова находясь на грани онемения, Барбара слышит точно со стороны свой голос, высказывающийся в защиту института брака.
— Ты не можешь просто бросить своего мужа ради хорошего трахальщика. Тебе должно быть известно, что извращенец был извращенцем и тогда, когда ты выходила за него замуж.
— В наших отношениях всегда было что-то не так. Но я не могла понять, что именно. Сначала я обнаружила, что мои вещи никогда не лежат на своих местах. Я не могла объяснить их внезапного исчезновения. До того, что произошло приблизительно год назад, когда я неожиданно вошла к нему в ванную. И обнаружила там несколько вещей, которые безуспешно искала. Они были на нем. Разумеется, я пришла в ужас, но что я могла сделать! Мне надо было думать о маленьком Ричи. И я была замужем за этим человеком.
— И ты по-прежнему замужем за ним. Несмотря на сожительство с моим одноразовым дружком.
— Я не стала бы выражать это таким образом.
— А что Дик думает о вашем обмане? И как он относится к тому, что Джок играет в мяч с его сыном?
— У него нет выбора.
— Значит, последует еще один грязный бракоразводный процесс?
— На самом деле с разводом все просто, — сказала Хейди, глядя на сложенные на коленях руки. Сквозь ее самодовольство пробиваются победные нотки. — Я получу дом и деньги. А он может оставаться со своим дерьмом.
— Как ты заставила Дика согласиться на это?
— Легко. Я пригрозила разоблачить его.
Вместе с его гардеробом. На этот раз мужчина хотел оставаться в счастливом браке. Со своей первой женой. Хейди продолжала рассказывать, что он пытался убедить ее смириться с его слабостями,
Но не существует аргументации, способной изменить факты, спасти благородную даму, попавшую в беду, остановить непрекращающийся поток пи-пи или избавить от фетишизма, связанного с женской одеждой. Барбара знала по личному опыту, что красивая пагубная привычка может быть безобразно неизлечима. Дик достаточно красив как мужчина, но в женской одежде достоин презрения. Только когда Хейди встретила свою истинную любовь, она смогла найти выход из неудавшегося брака. Развод никогда не бывает легким, если вы не хотите использовать шантаж. С вновь возникшим страстным желанием появляется уверенность в себе, дающая возможность угрожать мужу ультиматумом. Убирайся и дай мне все, что я хочу, иначе я расскажу всем, что я знаю.
— Мне очень стыдно рассказывать тебе все это. Ты должна пообещать, что больше никто не узнает. Дик бы очень обиделся.
— Мой рот на замке. — Барбара слишком травмирована, чтобы говорить об этом. Весь этот скандал слишком неприличен даже для женщины, которая была близка к казни на плахе и слишком тесно связана с этим домом. Сексуальные скандалы очень забавны, но не в тех случаях, когда происходят внутри семьи. Если она снова увидит этого мудака, она не будет ни смеяться, ни ухмыляться, когда скажет ему, каким извращенцем его считает. Скажет прямо в лицо, и пусть слышат все вокруг. — Я никогда не буду в состоянии смотреть ему в глаза. Без того, чтобы не подмигнуть. Я всегда думала, что у обычных людей бывают странности. Но они еще более странные, чем я думала. Моя вера в человечество разрушена.
— С est la vie[9], — заметила Хейди и пожала плечами, как парижанка.
— Дочка… — сказала Барбара перед тем, как выйти из дома. — Ты внушаешь мне отвращение. Не имеет значения, что Дик собой представляет. Ты еще более отвратительна, чем твоя собственная мать. Ты связалась с одиозным официантом. Зачем ты рассказала мне об этом?
— Я должна была рассказать тебе. Сложившаяся ситуация касается не только меня, но и тебя. И в свете того, что случилось, думаю, мать и дочь должны проявить особое взаимопонимание.
— Слишком особое, дорогая. Слишком-слишком особое. Я бы хотела, чтобы ты ничего мне не рассказывала.
— Ну а я рада, что сделала это, — дерзко ответила папулина дочка. — Если я хоть чему-то научилась у Джока — то это ценить правду. Как ты знаешь, он художник. И очень честный человек.
А также великий трахальщик и самый вонючий из ныне живущих мужчин. Поистине о вкусах не спорят! Научно доказано, что большинство того, что мы называем вкусом, фактически является обонянием. Правильная мысль. Барбару сдерживает ее нос.