Соблазн

Виннер Лера

Что бы Удо ни решил, сначала он обратится ко мне, и лгать и изворачиваться, чтобы хотя бы немного смягчить последствия для Бруно, мне придётся как самому Дьяволу. Нельзя бояться его в такой момент — он потом своё получит.

В том, что он сумеет заставить меня дрожать от ужаса и унижаться я не сомневалась, равно как и в том, что Бруно упёртый и самоуверенный дурак. Никто не смел перечить хозяину этих мест.

Пока я собиралась с мыслями, мой муж успел остановиться на пороге и прислониться плечом к дверному косяку, а Бруно —

отступить на пару шагов назад, не препятствуя ему войти в дом.

Задержав дыхание, я всё же осмелилась посмотреть на Удо прямо, но он этого даже не заметил, потому что смотрел только на него.

— Ну и что ты делал тут с моей женой?

В его голосе, помимо привычной мне холодной надменности, слышалось злое и бесшабашное веселье. Он, конечно же, всё чувствовал и прекрасно понимал.

— Тебе рассказать в подробностях? — Бруно сложил руки на груди так, словно мог требовать от герцога каких-то объяснений, и остался абсолютно невозмутим.

— Спасибо, обойдусь, — Удо хмыкнул и всё же переступил порог.

Не снисходя до того, чтобы изучить обстановку, он наконец одарил взглядом меня, и я почувствовала, как в груди застывает предательский холодок.

— Прекрасная Мирабелла предпочла герцогу неотесанного лесника. Значит вот что было нужно.

— Можешь выкатить мне бочонок коньяка из герцогских подвалов в знак признательности за то, что я помог тебе раскрыть эту тайну, — очевидно, что-то для себя решив, Бруно всё так же спокойно направился к столу, хотя и оставался при этом между Удо и мной. — Сейчас у меня только вино. Будешь?

— Оставь себе.

— Так и знал, что герцог Керн не пьёт с утра, — отставив бутылку, которую успел взять в руки, Бруно снова развернулся к нему. — Так чего ты хотел?

— Забрать герцогиню домой, разумеется.

Теперь Удо мне улыбнулся, и я едва сумела остановить себя от того, чтобы стянуть пальцами платье на груди в нелепой попытке закрыться.

— Пять минут назад герцогиня не желала видеть даже твоей тени, так что, боюсь, с этим возникнут трудности.

А вот Бруно в мою сторону даже не повернулся. Присев на край стола, он продолжал смотреть на герцога, как полагается смотреть учтивому хозяину на надоедливого и нежеланного гостя.

— Тогда что же она не скажет мне об этом сама? — ничуть не смущаясь под этим взглядом, Удо прошёл вперёд и расположился в кресле, стоящем у камина.

Том самом кресло, в котором Бруно сидел вчера, когда я вылетела из спальни, сгорая от желания расцарапать ему лицо.

— Смелее, жена моя, Мирабелла. Ты решила меня покинуть?

Он расправлялся манжету так, будто спрашивал меня о сущем пустяке, и это значило, что он в ярости.

Достаточно было сказать «Нет». Опуститься на пол к его ногам и умолять о прощении, уверяя его в том, что всем сердцем раскаиваюсь в своей ошибке.

Едва ли это помогло бы мне или Бруно, но позволило бы хоть немного оттянуть время.

Вместо

этого я упрямо сжала губы и провела ладонью по упавшим на лицо волосам, убирая их назад.

— И как можно скорее.

Удо помолчал, по всей видимости, давая мне одуматься, а потом хмыкнул:

— Вот как. Какая ты стала смелая за его спиной. Или правильнее будет сказать, под ним?

Он поднял лицо так резко, что я не успела отвернуться, а Бруно встал со стола.

— Выбирайте выражения, герцог.

Он осадил Удо прежде чем я успела раскрыть рот, и сделал это так естественно, что пол качнулся у меня под ногами.

За такое тот должен был обратить его в горстку пепла на месте, как обратил бы любого, посмевшего так дерзить.

Вместо этого Удо только повернул голову, послушно переключая внимание на него.

— Ты решил поучить меня хорошим манерам?

— Не знал, что в этом есть нужда.

Теперь в голосе Бруно слышались опасные, хотя и тщательно выверенные нотки.

Наблюдая за тем, как они прожигают друг друга взглядами, я на мгновение забыла и о том, чем это могло грозить нам обоим, и о том, что причиной этой опасности была я сама.

Ни один из них не собирался уступать, и что было ещё более удивительным, Бруно явно не чувствовал себя уязвимым.

— Что ж, — приняв наконец какое-то решение, Удо беззвучно коснулся ладонями подлокотников кресла. — Благодарю за напоминание. Но о моих манерах мы с герцогиней побеседуем наедине.

— Она никуда с тобой не пойдёт, ты же слышал.

Он не двинулся с места, пока герцог вставал, но я чувствовала, что он предельно собран и готов действовать.

Вот только я не понимала, как.

Зато мой муж, по всей видимости, понимал, потому что воздух в комнате начал ощутимо сгущаться.

— Нет. Не так. Ты, — он даже не взглянул в мою сторону, хотя обращался ко мне. — Сейчас приведешь себя в порядок, чтобы каждому свинопасу не было ясно, что ты блудливая дрянь. Выйдешь отсюда и вернёшься домой.

— Нет, — я не узнала свой голос, произнеся это. — Я взяла твои деньги, это правда. Забирай и уходи, но я никуда не поеду.

Удо повернулся и шагнул ко мне. По мере того, как он приближался, во мне крепла уверенность, что сейчас он ударит по-настоящему, но вместо этого он только сжал мой подбородок. Не так, как Бруно, а больно, демонстрируя свою власть.

— Думаешь, он будет тебя содержать? Ты просто не знаешь Бруно. Он приучит тебя есть со своей ладони, а потом наиграется. И ты либо отправишься обратно к отцу голодранкой, либо вынуждена будешь вежливо принимать в этом доме его шлюх. А я не приму тебя обратно, потому что мне не нужна жена, обслуживавшая лесника на глазах у всей округи.

Я замерла под его рукой, позволяя бросать слова как камни, потому что сейчас Удо был страшен. Его лицо оставаться бесстрастным, но светлые голубые глаза сделались почти синими.