Соблазн

Виннер Лера

— Слушаюсь, госпожа, — он выдохнул это мне на ухо горячо и смазано, и убрал руку.

Ощущение пустоты оказалось настолько мучительным и острым, что очередной мой стон превратился почти в скулёж.

Под веками жгло, но смотреть на Бруно сейчас было невыносимо, — даже не помня себя, я помнила о том, что он все это видел. То, как я металась под ним, как бесстыдно разводила колени в стороны, уже откровенно прося его…

Теперь тяжесть его тела не казалась мне пугающей. Напротив, я с безоглядной радостью вцепилась

в его плечи и прогнулась в спине, когда он толкнулся в меня нетерпеливо, сильно, так, словно извелся сам, добиваясь этой просьбы от меня.

В этот раз он не давал мне привыкнуть, не уговаривал, не требовал открыть глаза. только двигался ритмично и сильно, так, чтобы я не могла не пошевелиться, ни толком вдохнуть. Только продолжать хватиться за него, уже без слов демонстрируя свое полное согласие на все на свете.

Глава 6

Меня разбудило пение птиц и ласковый солнечный луч, упавший на лицо.

Лежать под мягким и лёгким одеялом было уютно, но я рывком села, прижимая его к груди, а потом бросилась к открытому окну.

Светлое летнее утро было тихим и безоблачным, даже лес успокоился, как будто не гнулся несколькими часами ранее, повинуясь тёмной силе герцога Керна.

Моё платье и чистая рубашка на выбор висели на стуле, но я отдала предпочтение правому, здраво рассудив, что лучше быть готовой к чему угодно.

Бруно нашёлся в комнате с камином стоящим у окна. Он тоже был полностью одет, а светлые волосы, так приятно путавшиеся ночью в моих пальцах, оказались собраны в короткий аккуратный хвост.

— Ты говорил, два дня. Что это значит?

Он обернулся, окинул меня долгим и задумчивым взглядом.

Солгал?

Намеренно обманул, воспользовался моим загнанным состоянием, чтобы потешить свою гордость и отыметь герцогиню как дворовую девку?

От этой мысли стало так горько, что я задержала дыхание.

— Не уверен. Но, кажется, нам следует готовиться ко встрече гостей.

Бруно ответил негромко и спокойно, и я ему поверила.

Почему бы он на самом деле мне ни помог, во всём, что делал и говорил в прошедшие сутки, он был безупречен, и приятная лёгкая истома во всём моём теле была тому подтверждением.

— Каких гостей?

Я подошла ближе, и, словно только этого и дожидался, Бруно обнял меня за талию и привлёк к себе.

— Ты сама знаешь.

Сердце опустилось от накрывшего с головой ощущения безысходности. Все мои планы, расцветшая во мне заново надежда, всё, что мне пришлось вытерпеть ради свободы — всё шло прахом, потому что если Удо и правда догадался…

Бруно коснулся уголка моих губ тёплым и ласковым поцелуем.

— Не волнуйся ни о чем.

— Сейчас «ни о чем» — это моя жизнь.

— Я знаю, — непонятно чему улыбаясь, он погладил меня по щеке обезоруживающе нежно. — С тобой ничего не случится,

даю слово.

— Ты на его земле. Если он придёт сюда…

— … Ты предоставишь мне объясняться с ним. Пообещай.

— Пообещать тебе что? Смиренно стоять в стороне, пока ты будешь объяснять герцогу, по какому праву вмешиваешься в его дела?

— Разве до этого момента я тебя подводил?

— До этого момента ты меня…

Я осеклась в последний момент, но было поздно. Продолжая обнимать за талию, Бруно взял меня за подбородок, вынуждая смотреть себе в лицо.

— Я делал с тобой то, что любой здоровый мужчина делал бы с такой женщиной как ты. И при первой же возможности намерен продолжить. Ты задолжала мне ещё целые сутки, если помнишь.

— Это не шутки, — не в силах сбросить его руки и отстраниться, я продолжала заглядывать ему в глаза, и даже не удивилась тому, что интонация получилась почти умоляющей. — Ты не знаешь Удо. Сначала он убьёт тебя и заставит меня смотреть на это. А потом…

Бруно прижал два пальца к моим губам, и я послушно умолкла, опешив от того, как отозвалось на это прикосновение моё тело.

Он, по всей видимости, это тоже понимал, потому что мгновение спустя перестал хмуриться и улыбнулся мне коротко, но очень тепло.

— Ничего не бойся. Он не тронет ни тебя, ни меня. Просто молчи и стой за мной. И ничему не удивляйся.

Он говорил так уверенно, так очевидно стараясь успокоить, что у меня ёкнуло сердце.

Я хотела ответить ему, что так не получится, что он не представляет, с кем и чем имеет дело. Что Удо не волнуют уговоры, просьбы и доводы. А ещё о том, что я не хочу, чтобы он умер мучительной и нелепой смертью ради глупой прихоти обладать мной.

Бруно склонился ближе и снова коснулся моих губ.

— Лучше подумай о том, чем мы займёмся после. И как.

В шаге от чудовищной опасности он продолжал рассуждать о том безумии, которому мы предавались всю ночь до полного изнеможения, и я стиснула ткань его рубашки.

— Ты сумасшедший идиот. Нельзя…

Я умолкла от того как напряглись мышцы Бруно под моей рукой. Он вскинул голову, настораживаясь, собираясь.

По всей видимости, он чувствовал острее, чем я, но и мои руки начинали предательски дрожать.

Возвращаться к Удо живой я не собиралась, но теперь нужно было ещё и позаботиться о том, чтобы не потянуть Бруно за собой. Не после всего, что он показал мне.

— Не приближайся к нему, пока я не разрешу, — мягко сняв мою руку со своего плеча, он отстранился и направился к двери.

Бруно открыл её как по заказу вовремя — как раз когда герцог Керн начал подниматься на крыльцо.

Спокойное выражение его красивого лица не сулило нам обоим ничего хорошего, и поняв, что попятилась в сторону спальни, я мысленно приказала себе остановиться и взять себя в руки.