Собиратель костей
Шрифт:
— Асбест… асбест… — как завороженный, повторял Райм. — Что же такого еще может сообщить нам этот чертов асбест? Часы показывали уже пять минут третьего.
— Боу, в любом случае нам надо начинать пошевеливаться. Бери своих людей и бросай их на поиски. Проверьте все до одного дома по Перл-стрит. И Уотер-стрит тоже.
— Ничего себе! — ахнул полицейский. — Представляешь, сколько там этих домов?! — И он направился к двери.
— Лон, тебе тоже надо идти, — обратился Райм к Селитто. — Чем больше людей, тем больше шансов на успех. Придется задействовать все имеющиеся у нас резервы. Амелия, я хочу, чтобы вы тоже участвовали в поисках жертвы.
— Послушайте,
— Офицер Сакс, — перебил ее Селитто, — по-моему, приказы надо выполнять, а не обсуждать.
Она бросила на него сердитый взгляд, который сразу же испортил ее привлекательную внешность.
— Мел, ты приехал сюда на своем автобусе? — спросил Райм Купера.
— Именно так. На СНР.
В автобусах, которые вызывали на место преступления для сбора и анализа вещественных доказательств, находилось такое количество всевозможной аппаратуры, которому позавидовала бы криминалистическая лаборатория небольшого города. В то время, когда Райм еще служил в следственном управлении, он приказал использовать более маневренные микроавтобусы. Их называли СНР — средство немедленного реагирования. С виду эти машины казались обычным городским транспортом, но Райм добился, чтобы их двигатели заменили на турбинные, такие, которые стоят в полицейских машинах перехвата. Впоследствии частенько получалось так, что лабораторные микроавтобусы успевали прибыть на место преступления даже раньше полицейских патрульных машин, и технические работники волей-неволей становились там первыми офицерами. А это мечта каждого, кто работает в полиции.
— Передай ключи Амелии.
Купер повиновался, и Сакс, на несколько секунд застыв, неожиданно сорвалась с места и бросилась к лестнице. Райм отметил про себя, что даже ее шаги сейчас звучали как-то сердито.
— Ну, хорошо, Лон. Что ты обо всем этом думаешь? — обратился Линкольн к Селитто.
Тот лишь посмотрел на пустую комнату и подошел поближе к приятелю:
— Ты действительно хочешь задействовать в этом расследовании ДК?
— Что такое ДК?
— Я имею в виду эту девушку, Сакс. У нее есть прозвище: ДК.
— Почему?
— Только не называй ее так в лицо, она начинает раздражаться. Ее отец был прекрасным полицейским в течение сорока лет. Он действительно был великолепным человеком, копом по призванию, поэтому ее стали называть ДК — Дочь копа.
— А ты думаешь, не следует нам ее подключать?
— Я ничего подобного не говорил. Просто мне интересно, почему ты выбрал именно ее?
— Потому что ей пришлось спускаться вниз по отвесной скале только ради того, чтобы оставить место преступления нетронутым. Кроме того, она самостоятельно перекрыла движение поездов. А это неплохое проявление инициативы.
— Ну и что? Я могу назвать тебе дюжину полицейских, которые поступили бы точно так же.
— Тем не менее, мне нужна именно она, — строгим голосом произнес Райм, давая понять Селитто, что дальнейшая дискуссия на эту тему неуместна.
— Я просто хотел сказать еще вот что, — смутился детектив, — я только что имел разговор с Поллингом. Так как Перетти не включен непосредственно в расследование, то могут возникнуть неприятности, если выяснится, что осмотр места преступления методом «решетки» производил самый обыкновенный патрульный полицейский.
— Возможно, так оно и будет, — безразлично произнес Райм, любуясь приклеенным к стене плакатом с начатым на нем описанием преступника. — Но мне кажется, что эта проблема и яйца выеденного не стоит по сравнению с теми, которые нас ждут уже сегодня.
И он опустил голову на мягкую подушку.
Глава
Микроавтобус мчался по направлению к грязным закопченным районам Уолл-стрит в деловой части Нью-Йорка.
Пальцы Амелии Сакс нервно постукивали по рулю, когда она пыталась представить себе то злосчастное место, где томилась бедная Ти-Джей Колфакс. Амелии казалось, что найти женщину просто невозможно. Приближающийся финансовый центр города сейчас показался ей невероятно огромным, полным крошечных переулков и тупиков, весь усеянный люками, дверями и бесконечными черными окнами.
В любом из этих мест можно спрятать заложника.
Перед мысленным взором Сакс все еще стояла рука, торчащая из холмика возле железнодорожного полотна. И блеск кольца с бриллиантом, надетого на окровавленную кость пальца. Амелии были знакомы такие кольца: подобные украшения покупают сами себе богатые одинокие девушки. Будь у нее побольше денег, она приобрела бы себе нечто похожее.
Сейчас она мчалась на юг, лавируя в потоке машин и уклоняясь от столкновения с многочисленными велосипедистами.
Даже в такой солнечный сияющий жаркий день эта часть города казалась холодной и мрачной. Мрачные здания отбрасывали глубокую тень, а их серые стены покрывали темные подтеки, напоминавшие свернувшуюся кровь.
Сакс сбросила скорость до сорока миль, вписалась в поворот и, несколько раз подпрыгнув на выщербленном асфальте, машина снова помчалась вперед.
«Великолепный двигатель», — подумала Амелия и решила попробовать, как он покажет себя на скорости семьдесят миль в час.
Еще будучи подростком, Эми Сакс, пользуясь тем, что отец, уставая на дежурстве, ложился спать, зажимала в ладони ключ от его «Камаро» и невинным тоном осведомлялась у матери, не надо ли что-нибудь купить в магазине. Не успевала та ответить отрицательно или порекомендовать дочери сесть на поезд, как девочка исчезала и через секунду уже неслась в отцовской машине по проселочным дорогам.
Возвращалась она часа через три и, конечно же, без продуктов. Эми потихоньку пробиралась в дом, где ее встречала рассерженная мать, читавшая ей пространные нравоучения. Суть их сводилась к тому, что ранняя беременность — штука нежелательная, что материнство в таком возрасте преждевременно состарит Эми, и тогда с мечтами о карьере фотомодели можно будет распроститься навсегда. Однако в конце концов мать выяснила, что ее дочка не спит с кем попало, а вместо этого летает на машине по окрестностям со скоростью сто миль в час. Она рассердилась еще больше, и теперь характер ее нотаций претерпел незначительные изменения: мать предупреждала Эми, что та неминуемо попадет в аварию и изуродует лицо, что также поставит крест на возможности стать той же фотомоделью.
Когда Эми подросла и получила водительские права, дела пошли еще хуже.
Теперь ей очень нравилось мчаться в узких промежутках между огромными грузовиками, уповая лишь на то, что ни их водители, ни пассажиры не откроют дверей.
Когда ты в движении, тебя трудно поймать…
Лон Селитто сосредоточенно мял короткими толстыми пальцами свое лицо и, совершенно не обращая внимания на скорость, с которой двигался их микроавтобус, беседовал со своим напарником о ходе расследования. Со стороны он напоминал главного бухгалтера, согласующего с подчиненным нюансы какого-нибудь финансового отчета. Что касается Бэнкса, то тот перестал бросать вожделенные взгляды на глаза и губы Амелии, а лишь ежеминутно смотрел на показания спидометра.