Собака на сене

де Вега Лопе Феликс Карпио

Теодоро, граф Федерико, Фабьо.

Федерико (к Фабьо, тихо)

Послушай…

Фабьо

Я, сеньор.

Федерико

Похоже, Я бы сказал, что эта ярость Таит совсем другое что-то.

Фабьо

Сказать по совести, не знаю, А только я дивлюсь, ей-богу, Что

Теодоро так досталось. Ведь никогда еще сеньора Себя так круто не вела.

Федерико

Платок весь перепачкан кровью.

Федерико и Фабьо уходят.

Явление двадцать восьмое

Теодоро один.

Теодоро

Нет, если это не любовь, то как Назвать такой поступок своенравный? Пошел от фурий род Бельфлоров славный, Когда их дамы любят нас вот так. И если знатность наслажденьям враг, Которые и для неравных равны, Зачем же суд творить самоуправный И на любимых заносить кулак? Ну что ж, убей! Покорствуя уроку, Я бы хотел хоть кончик ноготка Поцеловать карающему року. Но если ты, прелестная рука, Бьешь только для того, чтоб тронуть щеку, Тебе одной твоя любовь сладка.

Явление двадцать девятое

Теодоро, Тристан.

Тристан

Я норовлю всегда прийти, Когда разгар событий кончен. Я – как трусливая шпажонка.

Теодоро

Увы, Тристан!

Тристан

Сеньор! Ой, боже! У вас платок в крови!

Теодоро

Любовь Всегда вколачивает с кровью Науку ревности.

Тристан

Наука, Я вам скажу, не из веселых.

Теодоро

Дивиться нечему. Графиня Безумна от тоски любовной, И так как утолить ее Она считает недостойным – Она разбила мне лицо, Разбила зеркало, в котором Ее влюбленная гордыня Отражена во всем уродстве.

Тристан

Когда Лусия иль Хуана Со мной из ревности повздорят И, скажем, издерут когтями Подаренный когда-то ворот, Иль, скажем, вырвут клок волос, Иль исцарапают мне рожу, Виня в каком-нибудь обмане, Я понимаю. Что с них спросишь: Монашеские башмаки И на ноге чулок пеньковый. Но знатной даме уваженье К себе самой забыть настолько, Чтоб драться, – извините, нет!

Теодоро

Я

сам не знаю. Сил нет больше! Она меня то обожает, То вдруг возненавидит злобно. Не отдает меня Марселе И не берет сама. Как только Я отвернусь, она сейчас же Бежит ко мне и в сети ловит. Вот уж поистине собака На сене. Просто невозможно! Сама не ест и есть мешает. Ни в стороне, ни посередке.

Тристан

Рассказывают, некий доктор, Почтенный муж, весьма ученый, Держал слугу и экономку, А эти жили в вечной ссоре. Они бранились за обедом, За ужином и даже ночью Его своим будили криком. Ну, просто, он не мог работать. Однажды, посредине лекций, Пришлось ему весьма проворно Домой вернуться. Входит он В свои ученые хоромы, Глядит: слуга и экономка Почиют в тишине любовной. Он и воскликнул: «Слава Богу, Хоть на минуту тихо в доме!» Я жду, что так и с вами будет, Хоть вы сейчас и в вечной ссоре.

Явление тридцатое

Те же и Диана.

Диана

Вы здесь?

Теодоро

Сеньора…

Тристан (в сторону)

Вот уж бродит, Как привидение!

Диана

Я только Узнать, в каком вы состоянье.

Теодоро

Вы сами видите.

Диана

Вам плохо?

Теодоро

Мне хорошо.

Диана

Вы не сказали: «К услугам вашим».

Теодоро

Вряд ли долго Могу я быть к услугам вашим, Когда со мною так жестоки.

Диана

Вы мало знаете.

Теодоро

Так мало, Что смысл речей – и тот мне темен; Я ваших слов не понимаю, Но понимаю звук пощечин. Когда я вас люблю, вы злитесь, А не люблю – вы злитесь тоже; Забуду – пишете мне письма, И в лютом гневе – если помню; Хотите, чтоб я понял вас, И я же глуп, когда вас понял. Убейте или дайте жить! Я так страдать не в силах больше.