Собака, любовь и семья
Шрифт:
Роб выпустил Чероки из машины и отстегнул поводок. Пес немедленно бросился к рослому парню в защитной куртке. Тот выставил вперед руки, пытаясь загородиться от собаки.
— Извините, — прокричал Роб, видя, что Чероки бесцеремонно обнюхивает карманы незнакомца. Получив лакомство, пес громко залаял, требуя еще. Робу снова пришлось извиняться.
Прогулка была ежедневным, вернее, ежеутренним ритуалом. Собирались к пяти утра.
Выждав несколько минут, чтобы подтянулись опоздавшие, Дэн — продюсер местного канала новостей и неофициальный руководитель группы — скомандовал: «Пора». И мужчины с собаками двинулись по главной тропе. Кто-то еще
Такие компании были главным раздражителем, подливавшим масло в огонь неугасающей борьбы, ведущейся вокруг запрета, наложенного на прогулки без поводка. При виде стаи огромных собак, несущихся между деревьями, многие пугаются. Мнение, что в этой ситуации собаки становятся неуправляемыми, — чистая правда. Но в этот час здесь было некого пугать. Пенсионеры и дети еще мирно спали в своих постелях, а немногочисленные собаководы заблаговременно отходили в сторону, заслышав многоголосый лай.
Группа передвигалась в быстром темпе — не прошло и сорока минут, как мы отмахали около двух миль. Не все участники прогулки были знакомы между собой. Иногда кто-нибудь перебрасывался парой слов о собаках или о состоянии рынка, и на этом общение заканчивалось.
Задумав организовать группу, Дэн высмотрел подходящих кандидатов во время прогулок в парках Монтклера и сам пригласил каждого. Поскольку его собственный палевый лабрадор Стрик отличался большой общительностью, Дэн решил, что ему необходима компания.
Роб сказал, что большая часть группы приходит в Миллз к этому часу по той же причине. Хозяева считают, что их собакам нравится играть вместе, хотя, выполнив положенный ритуал приветствия, собаки почти не проявляли интереса друг к другу.
В этот ранний час в парке было безлюдно, мужчины с удовольствием наблюдали за тем, как их мощные собаки носятся среди деревьев и играют — словом, наслаждаются возможностью побыть собаками.
Группа вышла на поляну. Вдали еще мерцали огни Манхэттена, хотя горизонт уже посерел, а небо осветилось первыми лучами солнца.
— Во время этих прогулок я планирую свой день, — поделился со мной Роб. — Вечером, когда мы гуляем вдвоем, я предпочитаю пообщаться с собакой.
Судя по всему, собаководы не испытывали ни малейшего желания разговаривать друг с другом. Роб особо подчеркнул, что их группа существует для собак, а не для людей:
— Это не компания приятелей или что-то вроде того.
Он и по именам-то знал всего двух-трех постоянных участников группы.
— Чероки! — крикнул Роб, — эй, Чероки!
Он слишком поздно понял, почему опытные собаководы дают своим собакам клички, состоящие из одного-двух слогов, — их проще произносить. Через минуту, но не так быстро, как хотелось бы Робу, лабрадор выскочил на тропинку и тут же снова скрылся в кустах.
Большинство мужчин носили с собой специальные пакеты, фонарики и термосы с кофе. Это были ответственные, законопослушные граждане, быстро ставившие на место тех, кто не убирал за своими собаками.
— Ведь из-за них мы все можем этого лишиться. — Роб закрывал глаза на тот факт, что группа нарушала закон, выгуливая собак без поводка.
Чероки любил эти утренние прогулки, бегал от души, пускался в погоню за другими собаками и енотами, но всегда возвращался к Робу.
К 5.45 группа вернулась на стоянку. Собак рассадили По машинам, мужчины торопливо попрощались и разъехались по своим делам. Никто не задержался полюбоваться рассветом.
Такие группы, задуманные как свободное сообщество, не требуют общения, расходов и координаторов. Люди собираются к пяти, гуляют и расстаются до следующего утра. Не нужно платить взносы, печатать листовки, созваниваться по телефону, брать с собой что бы то ни было, за исключением собаки и поводка. Единственной обязанностью членов группы было приходить вовремя. Но если кто-нибудь отсутствовал, оправдываться не требовалось. Проходили недели, затем месяцы, на его место приходил другой, и никто не стремился узнать, что случилось с исчезнувшим товарищем.
Вернувшись домой, Роб отправил вымазанного грязью Чероки на задний двор и бросил ему теннисный мяч. Пес пробежался пару раз за мячом и потерял к нему интерес.
— Жаль, что он не захотел играть, — заметил Роб. — Ему нужно больше двигаться.
Затем он поднялся к себе, принял душ, переоделся в дорогой темно-синий костюм, подхватил видавший виды кожаный портфель, поцеловал жену, которая к этому времени уже проснулась, и отправился в Нью-Йорк бороться за торжество закона. Роб жалел, что не может иногда брать Чероки с собой, но в офисе царили строгие правила, да он и сам понимал, что это неподходящая идея:
— Слишком уж много денежных мешков там бывает.
Вскоре с шумом и топотом в кухню спустились дети.
Джуди подала завтрак, уточнила расписание уроков и секций, вручала каждому пакет с ланчем.
Во время завтрака Чероки разрешали находиться в кухне, но в общей суматохе пес не участвовал. Он скромно сидел под столом, подбирая крошки, лишь иногда угощаясь перепавшей ему булочкой или кусочком тоста. Единственным связующим звеном между собакой и остальными членами семьи был Роб. Кроме него, никто не обращал на пса особого внимания, и наоборот. Только Син, младший из детей, попрощался с Чероки перед тем, как сесть в школьный автобус.
Проводив детей, Джуди убрала со стола и выставила Чероки во двор — денек выдался погожим. Если бы пошел дождь или похолодало, пес вернулся бы в прачечную.
— Ему нравится на улице, — пояснила она несколько виноватым тоном.
Все члены семьи были аккуратными и хорошо организованными, только Чероки оставался исключением из общего правила. Во время прогулок по лесу или на улице он нередко находил какую-нибудь дрянь, например труп животного или гниющие отбросы. И не мог пройти мимо без того, чтобы ни вываляться в этом, а то и на зуб попробовать. Роб сбился со счета, вспоминая, сколько раз Чероки рвало после прогулки. В багажнике его машины и в прачечной хранились солидные запасы тряпок, дезинфектантов и дезодорантов. Джуди постоянно — и не без причины — тревожилась за новую мебель и дорогие ковры, но Роб, казалось, получал удовольствие от необузданности собаки.
— Мне нравится смотреть, как он выкладывается. Красиво, когда собака так бежит. Я бы сходил с ним на охоту, если бы у меня было время. И если бы мне нравилось охотиться. — В этом отношении Монтклер не имеет ничего общего с графством Мальборо.
Когда Чероки исчезал в лесу, погнавшись за другой собакой или каким-нибудь животным, Роб начинал беспокоиться. Он звал собаку, но пес не спешил появляться. В конце концов, он возвращался, но лишь по собственному желанию. Если же он хотел поздороваться или привлечь к себе внимание, то вполне мог прыгнуть на Роба или на кого-нибудь еще. Такие выходки не имели ничего общего с агрессией, но нередко пугали людей.