Собака Кантерсельфа

Динаев Дино

Попасть по яйцам тяжело, но не в том случае, если соперник стоит и дышит тебе в лицо. Получив коленом между ног, рыжий дернулся вперед, и висящая на нем Сека, не отпустила таки козла, придала ему дополнительное неудобство. Сафе оставалось только рвануть его за волосы и втащить внутрь.

Теряя равновесие, незваный гость вошел, и на втором шаге задел ногой ушибленные яйца и присел от боли. Путь оказался открытым. Сафа одним махом подхватил Секу и ринулся на волю.

Хотел ринуться. Даже уже будучи без сознания, ему казалось, что он

мчит по улице.

Ага, умчался совсем. Стоило ему наклониться, как затылок словно взорвался, и вместо того чтобы выпрямиться, он мешком упал на пол.

Он очнулся в углу веранды, Сека лежала навзничь чуть дальше. Он с ужасом вгляделся, но платье было цело и даже не задрано, следовательно, ее не изнасиловали, но это было слабой отмазкой. На самом деле он капитально ее подставил и сам подставился.

Рыжий стоял посреди веранды, поигрывая ножом.

– Кто это меня? – спросил Сафа, нащупывая огроменную шишку на затылке.

– Я! – подельником шофера оказался тип в габардиновом пальто. Как лоха провели! – Смотри сюда! – парень распахнул добротное габардиновое пальто, под которым оказался голым, если не считать растоптанных ботинок с торчащими сильно растянутыми серыми носками.

– Сначала дело, Гриша, – остановил эксгибициониста шофер. – Надо разобраться, что они тут делали, в районе, где давно никто не живет.

– Голова ты, Фома, – уважительно сказал Гриша. – С кого начнем?

– С лоха,- решил Фома. – Тебя не обижает, что я тебя лохом назвал?

– Лох и есть, – пожал плечами Сафа.

– Нет, ты не лох, – возразил Фома.- Зрение у тебя плохое. Когда стольник, которым со мной Гриша расплатился, по пятому разу пересчитывал, я уж и не чаял, что ты клюнешь.

– Клюнул же! – угрюмо буркнул Сафа.

– Он мне определенно нравится! – недобро хохотнул Фома. – Так что давайте все деньги и можете мотать на все четыре стороны!

– Нет у нас денег, только сто рублей, но вы их, наверное, уже забрали и так.

Лицо Фомы исказила злобная гримаса. С криком "Врешь!" он подскочил и саданул Сафу в бок. С превеликим трудом, с силой прогнувшись, ему удалось сохранить ребра в целости. Он опять поблагодарил Коляна, научившему его защите в партере.

Ты слабый, тебя частенько будут валить на землю и пинать, говаривал он. Но я научу тебя выживать и на земле. Спасибо тебе, Колян, где бы ты ни был сейчас!

Сафа познал всю горечь бессилия: Сека, тонко пища, пыталась доползти до него, на это было больно смотреть. Фома подошел, перевернул девчонку на живот и по-хозяйски ощупал ей зад.

– Будешь такую? – поинтересовался он.

– А куда ж деваться? – пожал плечами Гриша.

– А ну вставай! – Фома брезгливо тронул Секу ногой, та только колыхнулась от толчка, но не пошевелилась.

– Она больная, не трожьте ее, пожалуйста! – заступился Сафа, лихорадочно ищущий способы вырваться и не находящий. Он недоумевал, как его до сих пор не прирезали, чтобы позабавиться с девчонкой и тоже потом прирезать.

Мало ли неопознанных трупов.

Фома ногой перевернул Секу обратно на спину.

– Дайте хлебца! – простонала девушка.

– Что, жрать хочешь? Не кормил этот плохой дядя? – издевался Фома.

Сека закатила глаза и затихла. Фома наклонился к ней, прислушался.

– Не дышит! – с криком он дал ей несколько пощечин, и Сека застонала.

Фома брезгливо отряхнул руки и встал, после чего спросил у Гриши:

– Похоже, это от недоедания. У тебя нет ничего пожрать, а то девка действительно копыта откинет?

Гриша полез в карман своей единственной одежды, Сафа решил, что лучшего момента не будет, и рванулся мимо него к двери. Не угадал. Гриша среагировал мгновенно, заграбастал его, подмяв под себя, согнув в три погибели, до искр в глазах, и уселся сверху, окончательно придавив до самого пола голой немытой задницей. Был он тяжел словно колода, и как он ему спину не сломал?

Сидя вместо стула на живом еще человеке, Гриша извлек из кармана бурый комок с налипшим мусором, в котором можно было опознать хлеб лишь по второстепенным признакам, бросил его Секе словно собаке. Девушка дернулась и судорожно поползла.

Сафа скрипнул зубами.

– Дура, не унижайся, они нас все равно убьют! – прохрипел он под непомерной ношей.

Он мог двигать только руками, вернее поднять он их не мог, чтобы хотя бы дотянуться до соперника, мог лишь шарить внизу. Руки ощупывали рассохшийся порог, нашли гвоздь, торчавший больше других, и стали его расшатывать. Сека тем временем доползла до еды, схватил кусок, но не стала есть целиком, а отщипнула кусок и, сунув за натянувшуюся щеку, торопливо зажевала. Налетчики зареготали до икоты, не видели до этого в жизни лучшей шутки. Сафа выдернул гвоздь и, не медля, воткнул Грише в мошонку.

Тот громко икнул и подпрыгнул. Сафа был свободен всего несколько секунд, за которые успел подняться на ноги, но тотчас к нему подскочил Фома и, ухватив своими загребущими руками за ворот, вбросил обратно в угол. Ну, так не честно, мысленно возопил Сафа. Я не могу воевать с ними один!

Сафа просчитался, уверовав, что он надолго вывел Гришу из строя. В действительности он вывел его из себя. Распахнув полы пальто, Гриша легко вытянул залитый кровью гвоздь и крепко сжал его в руке. В глазах его было бешенство.

– Ну, держись, сопляк!

Следующие несколько секунд превратились для Сафы в вечность. Он несколько раз увернулся от разящих ударов, падая на пол и проскальзывая мимо рассвирепевшего противника, но долго это продолжаться не могло. Веранда была слишком тесна для подобных финтов. Гриша зажал Сафу в углу перед дверью и замахнулся.

Внезапно перед толстяком возникла тонкая девичья фигура.

– Стой, если хочешь жить! – твердо сказала Сека.

– Не мешайся, тварь! – Гриша отмахнулся от нее как от назойливой мухи рукой, в которой был зажат гвоздь.