Собака Кантерсельфа
Шрифт:
– Болею я. Могу я заболеть?
– А что ж ты с утра на совещании не сказал? Взял бы бюллетень, другой бы поехал в рахитовский центр.
– Да поехал я. Только не доехал.
– Как это? Да говори ты, темнила!
После паузы Неволин нейтральным тоном поинтересовался:
– Слушай, а у тебя никогда не бывает так, что ты вдруг все забываешь, и все вокруг кажется таким необычным?
– Бывает, – задушевным тоном признался майор. – Больше того, я могу показать тебе один дом, где таких людей полно. Это кстати, недалеко от центра Рахитова, куда ты ехал, но не доехал.
– Кончай
– Я тоже, – сказал Шорохов, внутренне закипая. – Завтра генерал нас ждет с докладом, а у нас еще конь не валялся. Если ты еще этих долбанных вахтовиков не привезешь, нам тогда точно хана. Крутохвостов отымеет нас прямо в кабинете, и тогда действительно все вокруг покажется нам очень необычным.
7.
Шорохов ехал по Южному шоссе, слушая Морское радио. Когда работал порт, в это время по южке было не протолкнуться. Специальная программа на Морском была. "Прием пробок у населения" называлась. Нет худа без добра. Теперь можно ездить совершенно свободно. Так как машин на четырех полосном полотне было мало, все гнали как сумасшедшие. Внезапно его нагло подрезал насмерть тонированный спилер – кабриолет. Обогнав, он резко затормозил, в результате чего, майор едва не въехал ему в зад, а потом резко прибавил скорости. Шорохов опешил от такой наглости, включил сирену и погнался за ним. Некоторое время, перескакивая из полосы на полосу и выписывая сложные не поддающиеся описанию па на сплошной разметке, они гнали в паре, словно волк и заяц из известного сериала. На кабриолете движок стоял мощнее, в ином случае майор, обладавший большим опытом езды без правил, давно бы догнал нарушителя. Тот словно дразнил его, сначала подпуская ближе, затем увеличивая дистанцию. Майора охватил азарт.
Кайф прервал сработавший виброзвонок сотового телефона. После случившейся с ним ерундовой аварии (действительно ерунда, месяц в корсете) Шорохов никогда больше не разговаривал на ходу. С огромным сожалением от прерванного удовольствия, майор, сбросив скорость, свернул на обочину. Занятый разговором, он не видел, как преследуемый им автомобиль, оставшийся без надзора и долженствующий по идее улепетывать во все лопатки, повел себя неадекватно, истерично затормозил, едва не став причиной аварии, его занесло, корму смешно мотало по всей ширине дороге, но, несмотря на все ухищрения, ему удалось остановиться только стами метрами дальше.
Звонил Рома.
– Он здесь. Я узнал его, – возбужденно сообщил он. – Зашел в "Зубы" с напарником парой слов перекинуться, а тот водила, который про Прыг – скока трепался, здесь.
– Идиот! Ты же сказал, что он вечером только появится. Какого черта ты туда поперся? Не спугни его!
– Да я хотел как лучше. Сразу после грязей и зашел, с мокрой спиной, – залепетал Рома.
– Ты у меня с мокрой жопой пойдешь! – пригрозил Шорохов. – Жди меня, и не вздумай на водилу пялиться, придурок!
Майор опять включил мигалку и, спугнув встречного автолоха, развернулся через две сплошные. Пятившийся задним ходом кабриолет, уже сокративший расстояние наполовину, озадаченно замер. Постояв пару минут, преследовать майора не стал, и уже в спокойной
В "Зубах" тусовались таксисты, бомбившие в дневное время. Жека Томилкин работал исключительно ночью, бармен Семен (для клиентов Сэм) даже удивился.
– Компанию решил поменять? – поинтересовался он у вошедшего.
– Сегодня она будет в урезанном виде.
Жека сделал заказ и, хотя свободных мест было много, лишь за одним столиком пристроилась пара таксистов, прошел в самый угол. Сэму пришлось даже торшер включить, там было темно. Прошло с четверть часа, когда заявился Рома.
– Ты чего? – удивился Сэм. – День с ночью перепутал?
– Что, я пивка не могу попить в своем баре как простой клиент?
– Решил познать новые ощущения? Какое тебе налить?
– Только не "Алгинское", я сам в него воду добавлял.
– И я, – радостно подтвердил Сэм.
Рома обернулся в зал и вдруг дернулся, резко повернув к Сэму напряженное лицо.
– Эй, приятель, какое пиво будем пить? – пытался достучаться до него Сэм.
Казалось, тот не понимает, о чем идет речь.
– Так значит, Алгинское?- прикололся Сэм.
Рома попался и торопливо кивнул:
– Да, налей, пожалуйста.
Сэма обуяла совесть:
– Я тебе лучше баночное подам.
Оставив банку на стойке, Рома сбегал в туалет, откуда позвонил Шорохову. Когда вернулся, Сэм сказал:
– Сходил? Теперь моя очередь. Подмени, раз уж пришел. Клиентов еще пару часов не будет, так что не перетрудишься. Зуб даю.
Зуб он давал напрасно, потому что едва скрылся в сортире, как тренькнул звонок над входной дверью. Рома поднял голову и увидел массивный силуэт. Обычно клиенты заскакивали и бегом к стойке. Появившийся посетитель входить не спешил.
Несколько секунд он внимательно изучал зал, хотя, что там изучать, всего трое посетителей, и только после этого подошел к Роме.
В облике посетителя повсеместно присутствовала дисгармония. Изящный кожаный плащ от Труссаче никак не вязался с грубым дегенеративным лицом. Оно было все покрыто волосами, даже на лбу росли редкие длинные волоски. Лоб узкий, глаза близко посаженные, взгляд дурной, мало осмысленный, как у наркомана. Короче, питекантроп, надушенный духами Павиан. Рома поинтересовался, что клиент желает.
Прыг-скок посмотрел на него таким взглядом, что бармен невольно поежился.
Животной силой и таким же интеллектом веяло от незнакомца. Парень вообще без тормозов, понял Рома. Он молча ткнул пальцем Роме за спину, где стояла батарея бутылок. Если клиент не хочет разговаривать, это его право. И Рома мстительно нацедил ему пойло подороже.
Если до этого Рома подсчитывал, сколько слупит с клиента, то когда Прыг-скок протянул руку за бокалом, все его подсчеты вылетели из головы, а желудок так свело, что он чуть не обгадился на месте. Ладонь незнакомца густо поросла мехом, что казалось, на нее надета перчатка. Рома сразу допер, что это или чудовищное совпадение, или это и есть тот самый чел, о котором допытывался Шорохов. Пока Прыг-скок жадно утолял жажду, Рома лихорадочно соображал, как бы дать знать майору. Сэм как назло застрял в туалете.