Собачья работа
Шрифт:
Наступила ночь, на небе высыпали звезды. Я знал, что двигаюсь в верном направлении, и не останавливался. Впереди стал различим дрожащий огонек. Вскоре потянуло дымком, и не только дымком, но и жареным мясом. Я порысил быстрее. Постепенно неверный желтый огонек превратился в костер, вокруг которого темнели очертания человеческих фигур. Я приблизился к костру, но предпочел остаться в тени.
И верно, люди. Кажется, байкеры. Ох, не любим мы байкеров, я и Берни. Мужчины и женщины сидели кружком у большого костра, выпивали, курили, готовили бургеры; их мотоциклы
— Эй, что это там?
Я навострил уши.
— Койот?
Я отступил глубже в темноту. Не то у меня сегодня настроение, чтобы сносить издевки.
— He-а, похож на собаку.
— В такой глуши?
— Должно быть, голодный.
— Эй, песик, хочешь бургер?
Вскоре я уже сидел у огня, лопал бургеры (больше двух) и общался с байкерами. Мое первоначальное мнение о байкерах — во всяком случае, конкретно об этих — изменилось в лучшую сторону. Все они, включая женщин, были высокие и толстые, с ног до головы в татуировках и с проколами во всевозможных местах (пирсинг всегда вызывал у меня неприятные мурашки), но при этом весьма дружелюбные.
— Вид у него не ахти.
— Интересно, откуда он взялся?
— Посмотри табличку на ошейнике.
— Нету у него таблички, — сказала одна из байкерш и ласково потрепала меня по загривку.
Как — нет таблички? Охо-хо. Странно, и ошейника не чувствую. Неужели потерял? Где?
— У него что-то на спине, — продолжила байкерша. — Вроде засохшая кровь.
Самый большой байкер, здоровенный малый с длинной белой бородой, наклонился ко мне.
— Ерунда, — заявил он. — Видели бы вы того, другого!
Все захохотали и долго не могли уняться.
— Хочешь пить, собачка?
Еще как.
— Пиво любишь?
Нет. Я люблю воду, и только воду, но ее, кажется, поблизости нет. Кто-то наполнил пивом старый колпак от колеса. Я попробовал. Что ж, неплохо. Угостился еще.
— Чудила! — сказал один байкер и погладил меня. То же самое сделала байкерша. Потом байкер-верзила отогнал их и сам принялся гладить меня, одновременно потягивая пиво. Скоро языки костра заплясали в затейливом танце. Другая байкерша достала из-за пазухи губную гармонику. В небе взошла луна. Я немного повыл. Кое-кто из байкеров присоединился ко мне. Они отлично выли, почти как я. Мне снова налили пива.
Утром я проснулся первым, чувствуя себя не слишком хорошо. Байкеры спали вокруг костра, некоторые почти голышом. Как и прочие люди, без одежды они выглядели гораздо хуже. Я зашел за ветхую сараюшку и сделал свои дела. Когда вернулся, байкеры понемногу зашевелились, я учуял разные человеческие запахи, некоторые — совсем новые для меня.
— Опять похмелье, — пожаловался один из байкеров. — Маюсь похмельем каждое утро, сколько себя помню.
— Тоже мне, удивил, — сказал другой.
Здоровенный бородатый байкер почесался (о, неплохая идея; я последовал его примеру) и сказал:
— Двигаем.
— А куда девать пса? — спросил кто-то.
Верзила
— Здесь его оставлять нельзя, — решил он.
У здоровенного байкера был здоровенный байк, серебристый и сверкающий. Кончилось тем, что меня усадили позади бородатого, крепко привязав тросом от тарзанки. Я поеду на мотоцикле! Мне сразу стало лучше, я взбодрился и даже захотел еще пива. Мы с ревом летели по пустыне, мои глаза слезились от ветра, уши были плотно прижаты к голове. Мимо проносились причудливые нагромождения камней.
Байкер обернулся и что-то проорал мне, правда, я ничего не расслышал и просто гавкнул ему в ухо.
— Рожден быть свободным! — кричал он навстречу ветру. — Истинный сын матери-природы!
Как точно сказано! Я радостно лаял, едва не до хрипоты. Несколько раз мы лихо проехались на заднем колесе.
12
Мы неслись по пустыне. Сколько же было от нас шума! Иногда мы с бородатым байкером ехали впереди остальных, иногда немного отставали, например, чтобы передать назад бутылочку текилы. Горы быстро приближались, вскоре мы уже ехали по асфальтовым дорогам, сначала узким, затем шире, с ответвлениями. Транспорта тоже все прибавлялось. Думаете, мы снизили скорость? Как бы не так. Наоборот, поднажали на газ! Истинные дети матери-природы, мы рождены для свободы!
Чуть позже мы достигли подножия гор и въехали в город. Наша компания сделала остановку возле бара (я определил, что это бар, по неоновому бокалу мартини в окошке, а еще по запаху человеческой рвоты), и все зашли внутрь, кроме меня и моего приятеля, здоровяка с бородой. Мы погнали дальше, завернули за угол и оказались на маленькой улочке, где стояло всего несколько домов, частью заколоченных. У самого последнего дома мы остановились, друг-байкер слез с мотоцикла и отвязал меня.
— Неплохо прокатились, а? — подмигнул он мне. — Идем, песик, идем.
Я спрыгнул с мотоцикла и потрусил за ним по каменной дорожке через ворота, ведущие к зданию. Между прочим, ворота бородач за мной закрыл. Эй! Я уловил запах моих собратьев, целой стаи собак. Что же это за место?
Байкер открыл дверь, мы вошли в здание и оказались в тесной комнате, где за стойкой сидела женщина и сильно пахло представителями моей нации. Одна из идей Берни: собаки — нация внутри нации.
Женщина подняла глаза и увидела байкера. Улыбка тотчас сползла с ее лица.
— Чем могу помочь? — коротко спросила она.
Мой приятель показал на меня большим пальцем. На пальце он носил широкое серебряное кольцо. Я увлекся разглядыванием кольца и расслышал только конец фразы:
— …подобрал бродягу.
— Табличка на ошейнике была? — спросила женщина.
— Не было. Похоже, ему пришлось несладко, но вообще-то он отличный пес.
— Так забирайте его. Сейчас сделаем все прививки и…
— Э-э, нет, — махнул рукой друг-байкер.
— Вам известно, что всего пятнадцать процентов собак, оставленных в приютах, воссоединяются со своими прежними хозяевами?