Собачья площадка
Шрифт:
Иванов дал согласие.
Они со Зверем пошли на пустырь, и собака выступала особенно царственно. Так, словно совсем забыла недавнюю трепку. На самом деле Зверь ничего не забыл. Его большие по человеческим меркам глаза смотрели на мир чуть грустнее и мудрее, словно в человеческих душах собаке открылась ранее неизвестная истина.
Иванова каким-то образом снова потянуло к месту гибели Евсея. Он быстро и безошибочно определил его по осевшей земле и подумал, что осело неестественно быстро. Вечерком надо отправить сюда качка с лопатой, пусть накидает землицы. Не холмик, этого ещё не хватало, а так… вровень. И утрамбует.
Потом они пошли обычным
Внизу спорили двое — Малыш и Герасим. Видимо, сегодня им некуда было себя деть, так как остальные отсутствовали, а сносного развлечения эти двое придумать не могли. У них не было Лолитиного плеера, у них не было цели Цветмета, у них ничего не было, кроме времени. И Малыш, ощутив переполненность мочевого пузыря, предложил пари: кто выше пустит струю. Герасим согласился. Переполненности не испытывал, но занять себя было абсолютно нечем плюс имел выигрыш в росте, а влупить в твердый лоб Малыша пять «горяченьких пиявок» одно удовольствие.
Малыш подошел к стене и отчеркнул куском угля свой рост, потом позвал Герасима.
— Подь сюда… Встань… Не дергай головой.
— Ты чего?.. — не понял сути проделанной операции Герасим.
— Рост отмечаю. Потом вычтем разницу из твоей струи, — объяснил Малыш.
Иванов наверху диву давался. Смышленый мальчик.
Между тем соревнование началось. Уверенный в собственных силах Герасим поднатужился и, чуть откинувшись назад, набрал побольше воздуху. Лицо его побагровело, а быстрая, тугая струя с жужжанием шмеля взвилась вверх и опала, не коснувшись стены. Он или слишком изогнулся, или близко в вертикали расположил инструмент, но первая попытка была неудачной. Израсходовав на неё добрую половину запаса, Герасим стал предельно внимателен, подвинулся ближе и проделал все ещё раз. Шмелиного жужжания уже никто не услышал, однако высота, покоренная соискателем, внушала уважение. Настала очередь Малыша испытать судьбу. Он примерился к стене, отсчитал четыре ступни, расстегнул штаны и набрал в легкие воздуху… Струйка со звоном ударила вверх и, по мере того как он все больше выгибался назад, ползла все выше и выше. Наконец достигла отметки Герасима. Потом начался быстрый спад. Источник иссяк.
— Ха. Подставляй калган, — деловито резюмировал победитель.
— Не буду, — отрезал заика.
— Это почему же?
— Потому.
— А разница? — понял победитель, куда клонит Герасим.
— Ты хотел, а я не оч-чень.
— Зачем тогда спорил?
— Подставляй, раз проиграл, — вмешался Иванов, спустившийся к тому времени на дно котлована.
Увлеченные соревнованием, они даже не заметили наблюдателя. Рядом равнодушно смотрел на мир Зверь.
Герасим нагнул голову и получил «пять горяченьких».
— Можешь погладить, — разрешил Иванов тронуть собаку.
Малыш уважительно почесал Зверя за ухом.
— Пойдем со мной, поможешь кое в чем, — предложил Иванов и, ничуть не сомневаясь, пошел к лестнице, потом оглянулся. — А ты зачем? — спросил строго-безразлично у заики. — Ты тренируйся.
Малыш вышагивал рядом с неимоверной гордостью. Жаль, что остальные не видели. Бабком у подъезда сошелся во мнении: Иванов — правильный мужчина. И порядок наводит, и культурный. Молодежь при нем присмирела. Жаль, у самого деток нет. Несмотря на общую осведомленность о жизни дома, они не имели и не могли иметь полной информации.
Довожу до Вашего сведения, что, по данным внутреннего и внешнего патрулирования, на 17 апреля сего года выявлено и сдано органам МВД;
Торговцы фальсифицированной водкой — 1
Наркоманы — 2
При осмотре чердака д. 5 по Халявинскому переулку обнаружены два лица без определенного места жительства. При попытке задержания для последующей доставки в О/М один из бомжей сорвался с пожарной лестницы и скончался на месте. Документов не обнаружено, но его товарищ утверждает, что все знали его под именем Фишер.
Подполковник в отставке Бубнов.
P.S. Касательно общества. Считаю своим долгом, как бывший военный специалист, предупредить председателя о своем выходе из общества…
Что ж ты творишь, Николай? Зачем обидели женщину? Я знаю, это не Вы лично, но все это Бокоруки.
Разве не видишь, они уже везде. Среди нас. Спасай свою душу, Коля.
Иванов и пацан вошли в квартиру. — Виолетта!..
Жены не было. Оно и к лучшему. Правда, он так и не научил её оставлять хотя бы записку — это плохо. Хорошо, что Николай врезал замок в маленькую комнату. Сделано было ради безопасности: если приходили люди. Зверя запирали.
Теперь можно было воспользоваться нововведением.
Они прошли в комнату, и Иванов закрыл дверь. Малыш не обратил на это никакого внимания, весь поглощенный разглядыванием картинок на стене; Иванов вырезал из солидных спортивных журналов по бодибилдингу мужские торсы, и теперь уродливые аполлоны занимали полстены. Вторая половина была отдана собакам. В большинстве своем на картинках фигурировали бойцовские и охранные породы, несколько служебных.
— Нравится?
— Очень.
Ему действительно нравилось здесь все. И картинки, и белая гроздь кораллов, и африканская маска на ковре, но больше всего живой Зверь. Но, зная взрослых, дабы игрушку не отняли, пацан проявлял наибольший интерес по нисходящей. Потому потрогал коралл, а затем подошел к маске.
— Настоящие?
Иванов кивнул.
— Сам нырял?
Иванов снова кивнул.
— А это мне подарили в одном африканском племени, — кивнул он на маску. — Вырастешь — учись, становись профессионалом. Профессионалы везде нужны, — сказал он правильные слова.
Врет, подумал Малыш, кораллов сейчас в магазине навалом, а маска гипсовая, ещё и лакировка халтурная.
— А хочешь такого щенка иметь? — Иванов кивнул на Зверя.
— Не врешь, дядя?
Николая покоробило такое обращение, однако сдержался.
— Тебе, видимо, много обещали, но слово не держали. Я не из таких… А вообще кем хочешь быть?
— Не космонавтом точно.
— Это почему же?
— На земле дел много.
— Хотел бы быть таким? — Иванов кивнул на тот участок стены, где располагались культуристы.
— Ничего не выйдет, у меня конструкция другая и рост…
— Не конструкция, а конституция. Давай-ка раздевайся, поглядим на твою «конструкцию». У меня друг — тренер в клубе.
С этого бы и начинал, подумал Малыш.