Собачья магия
Шрифт:
"У меня дома шлялся..." - подумала Тоня, отлипая от дверного проёма.
Нет, встреча с собакой - это нечто особенное! Это такой фонтан искренней радости, такие бурные эмоции, что только совершенно бесчувственный человек не примет в них участия. Пограничник, несмотря на суровый вид, бесчувственным явно не был и совершенно по-мальчишески тискал Бурана и "откручивал" ему лохматую башку... пока не заметил Тонин взгляд. А за её спиной - ещё три пары очень заинтересованных глаз. Он моментально посерьёзнел, подтянулся и снова стал суровым военным.
– Старший прапорщик Буханцев!
– кратко
"И всё-то у вас, мужиков, через..." - вредным Ольгиным голосом прозвучало в голове у Тони, но она тут же одёрнула глупые мысли.
– ...Прибыл вот за этим героем, - продолжил военный и кивнул на Бурана.
"Герой" тут же прекратил безалаберное верчение и уселся рядом по стойке "смирно" - разве что лапой "честь" не отдал. Хотя, ему же не положено, он же без фуражки...
– Антонина, - от неожиданности представилась Тоня, как никогда не представлялась, но тут же опомнилась: - В смысле, Тоня... Ой, да вы проходите!
Буран с энтузиазмом принял приглашение, оставил хозяина топтаться в коридоре и бросился к Тоне делиться радостью всеми доступными средствами: языком, хвостом, лапой, попой...
– Да я только на минутку, - замялся чего-то старший прапорщик.
– Извините, служба.
Буран услышал ключевое слово, крутанулся на месте и вернулся надоедать своей радостью хозяину. Тот ухватил его за загривок, как бы готовясь увести.
– Да прямо таки - служба!
– испугалась Тоня, что возьмёт действительно и уведёт, а с перепугу стала очень нахальной.
– Подождёт часок ваша служба, не развалится!
Буран без промедления с нею согласился, вывернулся из рук и полез ласкаться и дочухиваться теми местами, которые ещё не дочухал с прошлого раза.
– Так машина ждёт, - всё ещё сомневался гость, хотя и с заметным соожалением.
Буран немедленно оставил Тоню и одним прыжком вернулся к служебному долгу.
"Вот же упрямый!" - подумала она и с отчаяния обнаглела окончательно: - А я вас, товарищ прапорщик, не отпускаю!
Буран завертелся между ними, не зная куда бежать. В это время из комнаты раздался недовольный голос мамы:
– Тоня! Ну что вы там в дверях застряли, проходите в дом!
Буран в сердцах гавкнул, мол, - да ну вас!
– и унёсся в комнату, попутно своротив подглядывавшую в двери детвору.
"Вот так!" - развела руками Тоня, давая понять, что выбора у вас, товарищ прапорщик, теперь нет.
– М-да...
– пограничник смущённо потёр затылок и таки вошёл.
Попытку застрять в прихожей с фуражкой в руках Тоня бдительно пресекла и фуражку отобрала, но пограничник всё же замялся:
– Только у меня сапоги... Я ведь со службы, думал сразу обратно...
– Ой, да ладно!
– отмахнулась Тоня.
– Тут уже столько народу топталось!.. Не стесняйтесь, проходите. А я чаю сейчас принесу.
Только оставшись один на один с кухонной посудой Тоня поняла, как боялась, что Буран с его суровым хозяином просто возьмут и исчезнут из её жизни, и даже адреса не оставят. Она на миг представила опустевшую после них квартиру, и чуть не пролила всё мимо чашки - так ей стало жаль себя, одинокую, и родной дом показался не таким уж родным... Даже поплакать
– Мама-а-а!
Несмотря на бурный в три голоса рассказ о Бурановых приключениях, мама услышала сразу:
– Что, Тонечка?
– Помоги донести, у меня рук не хватает!
– Щас-щас!..
– согласилась было та, но продолжение потонуло в каком-то неразборчивом препирательстве и в дверном проёме, загородив его весь, появился лично старший прапорщик. Только в таком ракурсе стало заметно, какой он, в общем-то, здоровенный мужчина.
– Давайте, я помогу...
– протянул он ручищи и ухватил со столика сразу четыре чашки, по две в каждую руку.
– Осторожно, горя!..
– попыталась Тоня воспрепятствовать суициду, но поздно, чашки уже вышли, а ей осталось только последовать за ними, донеся две оставшиеся.
В комнате прапорщик аккуратно поставил чашки на стол и скомандовал:
– Ррразбирайте!
– и честно предупредил: - Осторожно, горячие.
Пацаны предупреждению командира вняли, Лёлька - нет.
– Ай!!
– отдёрнула она шкодливые ручонки и удивилась: - Пра-а-авда, горячие!.. А-а-а, а как ты-ы-ы нёс?
– А мне можно, - улыбнулся пограничник и продемонстрировал мозолистую ладонь, - у меня, видишь, какие грубые - даже кипяток не возьмёт.
– И в качестве доказательства спокойно взял чашку не за ручку, а прямо за стенку.
Буран из-под его ног что-то длинно проворчал, чем вызвал непонятное хихиканье детворы. Взрослые немного удивились, но списали на детскую психологию. Возникшую затем паузу решила заполнить Тоня.
– Вы извините, что я вас так... сначала... Я думала, опять милиция.
– Кстати, я не дослушал - при чём милиция? И почему нам из Комитета звонили?
– нахмурился пограничник.
– Это из-за Бурана?
– Нет!..
– бросилась Тоня защищать пса, но тут же засомневалась: - То есть, как бы, да... немножко...
– Старший прапорщик терпеливо ждал и она решилась: - В общем, тут мой бывший явился и скандалить начал. Буран рыкнул, тот сбежал, а потом с милицией вернулся. Ну, понимаете?
– Тоне стало неприятно выкладывать хорошему человеку всю свою "грязь" и она поспешила свернуть тему: - А дедушка нашей Лолы, спасибо ему, милицию "построил" и вас вызвал. Вот, - выдохлась она и посмотрела извиняющимся взглядом на гостя.
Однако тот, оказывается, вовсе её не осуждал, а думал о своём, словно кое-что из её сумбурной речи уже взял на заметку, а остальное его не слишком волновало.
– Так вы не обижаетесь?
– уточнила она на всякий случай.
– Хм, ну, если вы его ТАК защищали, - поднял взгляд пограничник, кивнув в сторону пса, - то я не в обиде.
– Ой, Дядь-миша, Буранчик тожи-ж Тёть-тоню защищал!.. Он жиж Бубу прагнал!.. И Страшилу прагнал!.. Буранчик всех можит прагнать!..
– тут же донесли дети безграничные возможности своего любимца.
– А он правда настаящий пограничный сабака? Да, Дядь-миша?