Собачий принц
Шрифт:
— Но если у него столько любовниц…
— Да, он не очень утомляет своих жен физически, скорее расстраивает, потому что вечно таскается за другими женщинами. Он, конечно, хороший, добрый человек, храбрый и умный генерал, мудрый советник. Все это ценит король Генрих и, но счастью, не следует его примеру в отношении женщин.
— Как мне от него спастись?
— Спрятаться от кого-нибудь при дворе невозможно. Но Виллам много лучше большинства остальных. Если ты будешь вести себя скромно и почтительно, чтобы он видел, что ты соблюдаешь свои обеты «орла», то он от тебя отстанет. Что у тебя в мешке, Лиат?
Она чуть не уколола шею Хатуи.
— Ничего.
— Я знаю, что книга. Мы видели ее в Хартс-Рест. Что это за книга, которую надо так прятать, как будто это украденное из казны короля сокровище, за которое можно поплатиться жизнью?
— Это моя книга! Она принадлежала отцу. О ней лучше не говорить, Хатуи, ни с тобой, ни с кем другим. Некоторых слов из нее вообще нельзя произносить вслух, они привлекают… Такая это книга.
— Колдовство! — воскликнула Хатуи, и сразу же: — Ой!
— Извини. — Лиат дула на шею Хатуи и осторожно промакивала порез своей рубахой. — Кровь почти не сочится.
— Это в наказание за мое любопытство? — Но голос Хатуи был веселым, она не сердилась на Лиат за ее неловкость.
— Я разволновалась.
— Лиат! — Хатуи вздохнула, опустила уздечку и повернулась к подруге. За ее плечами были видны стены усадебных построек, еще затянутые дымкой. Слуга выводили из конюшни лошадей. Мужчины и женщины выходили из ворот, другие возвращались из нужников. От кухни поднимался дым, уже началось приготовление пищи для вечернего пира. Чумазые от дыма и сажи слуги тащили воду с реки. — В каждой деревне в соседних графствах есть знахарка или шаман. Мы внимательно прислушиваемся к тому, что они говорят, потому что надо уважать слова стариков. Некоторые из них рассказывают лишь истории о старых днях, бывших до того, как на окраины пришел Круг Единства. Истории эти иной раз так страшны и увлекательны, что дух захватывает. Иногда я их вижу во сне, хотя их герои и героини — язычники. Кыш! — Она отогнала собачонку, подбежавшую понюхать конскую сбрую. — Некоторые из этих стариков умели такое, о чем вслух лучше не говорить. И каждый из нас знал, что если произнести истинное имя существа, живущего вне стен и полей, то оно может появиться на зов. Там, где я жила, это называли колдовством.
— О господи, — вырвалось у Лиат. Ей не нужно было поворачиваться, чтобы понять, кто к ним приближался.
— О господи, вот уж действительно. — Глаза Хатуи сузились, она смотрела за спину Лиат. Она встала и наклонила голову. — Отец Хью.
— Принцесса Сапиентия требует к себе своего «орла», — четко произнес Хью. Больше он ничего не сказал, но не сдвинулся с места, пока она не убрала нож и не повернулась, чтобы следовать за ним.
— Книга у нее? — спросил он тихо, пересекая двор вместе с Лиат. — «Орлы» известны своею преданностью друг другу. С трудом верится, что простой народ способен на такую верность. Но как же ты можешь доверять ей, простой женщине из народа, и при этом не довериться мне, Лиат?
Отвечать ей не пришлось, потому что Сапиентии уже не терпелось отправиться на охоту. Лиат хваталась за любую работу, хотя служанок у Сапиентии было предостаточно. Занимаясь чем-то, она освобождалась от необходимости быть рядом с Хью.
Наконец длинная кавалькада благородных лордов и леди, сопровождаемая пешими слугами, собаками с псарями, королевскими лесничими и егерями, живущими круглый год в небольшой деревеньке при усадьбе, выехала из ворот. В этой шумной суматохе Лиат заметила настораживающую деталь: короткий верховой плащ Теофану был застегнут пряжкой в форме пантеры. Кажется, больше никто этого не заметил, в том
Сначала кортеж ехал через открытый подлесок. Деревца высотой с человека были высажены недавно взамен срубленных на дрова для каминов, очагов и кухонных плит. Полуручные свиньи удирали от шумной компании в молодые насаждения. Но вскоре лесники привели всех в густой, мрачный, нетронутый топором лес. Спустили с поводков собак. Охота началась.
Маршрут предполагал спуск в лощину и подъем по крутому склону, где половине охотников пришлось спешиться и взять лошадей под уздцы. Плащи цеплялись за ветки, к ногам цеплялись репьи. Передняя группа самых выносливых, опытных и отчаянных сильно опередила остальных. Пешие слуги тоже отстали. Лиат с трудом держалась наравне с Сапиентией, несмотря на значительный срок беременности возглавлявшей группу и не собиравшейся никому уступать своего лидерства.
Дубы и буки уже почти лишились листвы, хотя бледно-золотистые и бурые листья все еще тут и там торчали на ветках. Кое-где между ними бросались в глаза вечнозеленые хвойные деревья. Иногда стволы тонули в остатках утреннего тумана, в основном сосредоточившегося в низинах и над мелкими непроточными водоемами, лужами и болотцами. Порой моросил мелкий дождь.
Охотники с характерным шумом продирались через сухостой и перелески. Вот из зарослей папоротника вспорхнула стая куропаток. Егеря, сдерживая собак, уложили нескольких дубинками. Собаки впереди вдруг бешено залаяли.
— Олень! — крикнул лесничий. Началась погоня. Теперь и передняя группа разделилась на две. Король Генрих и старшие лорды несколько отстали, чтобы уступить радость погони тем, кто помоложе. Сапиентия скакала впереди. Лиат следовала за ней на довольно выносливом, но не слишком резвом мерине. Лорд Амальфред, леди Бриджида, молодые леди и лорды кричали и улюлюкали от возбуждения. Рядом с Лиат с сосредоточенным лицом скакала Теофану. Сквозь деревья на ее плече поблескивала пряжка с пантерой. Она оглянулась, Лиат непроизвольно повторила за ней это движение. Сзади скакал Хью, присутствие которого почему-то не давило на Лиат, как будто он не замечал ее. Голова его склонилась, губы что-то беззвучно бормотали. Левой рукой он сжимал маленький мешочек-реликварий, висевший на золотой цепочке па по шее.
Сапиентия скрылась и зарослях. Лошадь лорда Амальфреда испугалась, отпрянув от непролазной папоротниковой гущи, он рассерженно подхлестнул ее.
— Ваше высочество! Здесь тропа! Пожалуйте сюда! — кричал лесник, обращаясь к Теофану.
Чтобы не продираться сквозь кусты, Лиат последовала за Теофану, но бесстрашная лошадь принцессы скакала гораздо быстрее, чем ее мерин, особенно здесь, на узкой лесной тропе. Теофану рвалась вперед, как будто хотела догнать и перегнать сестру. Как будто хотела владеть тем, что собиралась захватить наследная принцесса.
— С дороги! С дороги! — кричал мужчина сзади, и Лиат была вынуждена посторониться, чтобы пропустить проскакавшую вплотную группу из десятка молодых дворян во главе с лордом Амальфредом. — Вижу оленя!
— Олень! Олень! — кричали другие.
Лиат тоже увидела. Прекрасная олениха скакала между деревьями. Амальфред с компанией настигали ее и уже прицеливались.
Но это был не олень. Это скакала впереди между деревьями, все еще хранившими остатки утреннего тумана, принцесса Теофану. Как молния пронзило ее воспоминание о Генте, она осела, чуть не выпустив повод. Иллюзия, сквозь которую могла видеть лишь она. Даже Санглант, который хотел верить, не решился на это.