Собачье счастье

Вульф Изабель

– Правда?

– Да, он вернется минут через двадцать. Надеюсь, поспеет к началу. А дог-шоу будет проходить вот здесь, – хозяйка указала на участок земли возле теннисного корта. – Ваша часть программы начнется около трех часов. Может, выпьете чаю, пока я несу караул у ворот? – дружески предложила она. – Хорошо хоть, с погодой нам везет. Просто благодать, правда? – произнесла она, взглянув на небо, и зашагала прочь.

– Гм, это точно.

Гости начали прибывать, многие из них с детьми и собаками. Оркестр играл «Дейзи, Дейзи…», а я разглядывала книжки у лотка. Вдруг зазвучал голос Джимми:

– Добро пожаловать в Литл-Гейтли-Мэнор! – Я оглянулась и увидела, что он стоит на кипе сена. На нем были простые хлопчатобумажные брюки и тенниска.

В руке Джимми держал мегафон. – Мы с моей женой Кэролайн надеемся, что все вы отлично проведете здесь время. Вы знаете, что мы собираем средства на весьма благородное дело—на приют для больных животных. Так что, пожалуйста, тратьте как можно больше!

Гости слушали хозяина с почтительным вниманием, а я думала о том, каким положительным он теперь стал. Конечно же, я и раньше видела его с мегафоном. Тогда Джимми выглядел совсем иначе – с искаженным от гнева лицом крича «Позор!» перепутанной девочке, которая каталась на черном пони. Нет, теперь это был другой человек: он дружелюбно переходил от одного гостя к другому, трепля по волосам детей и пожимая руки взрослым. Он принял участие в велогонке и даже согласился быть мишенью для мокрых губок в «Тете Салли». [16]

16

Английская игра; приобрела известность в середине XIX в. Со временем «тетей Салли» стали называть того, кто являлся легкой мишенью для критики.

– Давайте, ребята! – подбадривал он гостей. – Когда еще вам подвернется случай подшутить над политиком?

Джимми был в своей стихии – свой в доску деревенский эсквайр, развлекающий соседей. И он ни разу не взглянул на меня. Как я понимаю, он хотел показать мне, что, несмотря на все происшедшее между нами когда-то, сегодня мое присутствие ничего для него не значит. Что ж, я решила не искать с ним встречи прямо сейчас, а немного повременить. В звуках оркестра, игравшего вступительные аккорды «Ярмарки в Скарборо», я расслышала, как церковные часы пробили четверть четвертого.

– А теперь, – в мегафон объявила Кэролайн, – мы переходим к гвоздю нашей программы – дог-шоу, которое состоится вот на той небольшой арене возле теннисного корта. Спешу вам сообщить, что нам очень повезло: сегодня судить наши конкурсы согласилась Миранда Свит, специалист по поведению животных и эксперт программы «Звери и страсти». Просим всех желающих подойти сюда – конкурс на самый виляющий хвостик начинается через пять минут.

– Спасибо за столь лестное представление, – сказала я Кэролайн, когда мы подвели Германа к арене.

– Ну что вы, – откликнулась она, – вам спасибо. Смотрите, у нас обеих есть беспроводные микрофоны, так что нас будет хорошо слышно.

В этом конкурсе участвовали около десятка собак. Каждый владелец получил по карточке с номером. Зрители расположились на складных стульях или кипах сена, разглядывая участников соревнования. Оркестр, находившийся чуть в стороне, играл «Бешеных псов и англичан». Кэролайн постучала по обоим микрофонам.

– Итак, Миранда, в этой категории мы учитываем качество виляния, не правда ли? – обратилась она ко мне шутливо-важным тоном. Вокруг порхали бабочки.

– Да, – ответила я. – Вы правы. Скажем, хвост английского сеттера виляет очень славным, полезным в хозяйстве образом – например, этим хвостом можно было бы полировать пол. А ретривер прямо-таки размахивает своим хвостом, как флагом.

– Да, такое ощущение, что даже ветер поднялся.

– Кстати, тут есть две собаки, у которых, в сущности, нет хвостов, – боксер и корги, – но и они очень активно виляют тем, что у них осталось. Думаю, будет дискриминацией, если мы не оценим старания участников с купированными хвостами.

– О, конечно. Обратите внимание, как упорно, хотя и медленно, машет хвостом сенбернар, – добавила Кэролайн. – А вот про мопса вообще трудно сказать, что он виляет хвостом.

– Да,

но все дело в том, что хвосты мопсов вообще не предназначены для виляния – слишком уж плотно они прижаты к спине. И все-таки он явно старается изо всех сил.

– Действительно. Но посмотрите, с каким энтузиазмом выполняет программу норфолк-терьер. Колли тоже старается, хотя и несколько лихорадочно. Возможно, он слишком взволнован, – с улыбкой предположила Кэролайн.

Я заметила, что хозяин колли засмеялся.

– Ну что ж, спасибо всем участникам, – поблагодарила я. – Не могли бы вы еще раз пройтись по кругу?

– Вы уже приняли решение? – мгновение спустя поинтересовалась хозяйка вечера.

Кое-что отметив в записной книжке, я подвела итог:

– Итак, победителями в этой категории стали следующие участники: третье место – номер пять, боксер; второе место – английский сеттер, проходящий под шестым номером. А первое место получает… номер девятый, норфолк-терьер. Его хвост действительно виляет собакой!

Под щедрые аплодисменты я вручила владельцам победителей почетные знаки. Уголком глаза я заметила, что теперь Джимми наблюдал за мной, скрестив руки.

– А теперь следующая категория, – объявила Кэролайн. – Она пользуется самым большим успехом. Нам предстоит решить, какая собака является самой точной копией своего хозяина. Просим всех участников этой части конкурса выйти на арену.

Многие из собак оказались до такой степени похожи на своих хозяев, что в это трудно было поверить. Мужчина с тяжелой челюстью вывел на арену бладхаунда, высокая дама аристократической наружности – русскую борзую, а блондинка с очень мелкой химической завивкой – белого пуделя. Иные хозяева решили прибегнуть к помощи искусства. К примеру, какой-то мальчик загримировал лицо белым и нарисовал черное пятно вокруг одного глаза, чтобы походить на своего джек-рассел-терьера, а маленькая девочка причесалась наподобие своей йоркширской терьерши. Другие участники отнеслись к конкурсу с большой долей иронии: перед нами предстали совершенно лысый мужчина с афганской борзой, очень полная женщина с уиппетом, худой и невысокий джентльмен со здоровенным бульдогом, а также миниатюрная дама с догом. Пока все они дефилировали по арене, я думала о том, что если бы целью этого соревнования было выяснить, какая собака больше похожа на своего хозяина по складу характера, то я бы несомненно отдала пальму первенства Триггеру и Джимми. Теперь Джимми стоял у противоположного края арены, и я чувствовала на себе его взгляд. Я резко посмотрела на него, но он тут же отвел глаза и сделал вид, что оживленно беседует с соседом слева. Очевидно, он решил меня игнорировать, но я собиралась помешать его планам. Объявив победителей (первый приз достался аристократке с борзой), мы перешли к конкурсу на лучший костюм.

– Это состязание всегда пользуется большим успехом, – произнесла Кэролайн, – так что участников очень много. Просим хозяев провести претендентов по кругу.

Что тут началось! Мы увидели бишон-фризе, одетую как французская торговка луком, и боксера (участника первого конкурса) в боксерских трусах, разрисованных под американский флаг. За этими двумя шествовали ротвейлер в костюме ангела с золоченым нимбом и пули в шляпе растафаря. [17] Двух пекинесов нарядили в балетные пачки, корги увенчали тюрбаном, а на терьера набросили боа из розовых перьев, из-за чего бедняга постоянно чихал. Волкодав явился в облике Красной Шапочки, а ньюфаундленд – с крылышками феи. Одной из последних на арену вышла такса, одетая золотистой елочной игрушкой в форме конфеты, – из гофрированной фольги торчали только кончик хвоста и нос. Я посмотрела туда, где стоял Джимми, но он уже ушел.

17

Растафарь – приверженец растафарианства, своеобразной культуры, получившей известность благодаря музыке рэгги.