Со вкусом Вишни.

Беркут Каролина

– Вот, соседа нового привезла. Станиславом звать, не знаю, как по батюшке.

– Марья Семеновна, - кивнула ему бабуля.
– Может, чаю с нами попьёте?

– В другой раз.
– Мужчина выдавил улыбку.
– Времени нет. Я только приехал.

– Я у него уже два ведра вишни выманила, - похвасталась я, поднимаясь по ступенькам крыльца в дом. Без фуфайки ночью было прохладно. Да и стоять в компании незнакомого мужика мне не нравилось. А вдруг действительно маньяк? Ну, мало ли. К тому же, после предыдущих трёх кружек бабушкиного

чаю, мне не терпелось уединиться в помещении со странным названием 'Ж'.

– Только Вы Василисе собирать вишню не дозволяйте, - предупредила моя заботливая бабуся.
– Знаю я, как она это делает. Одну в ведро, десяток в рот.

– Ба!

– А чего? Он у нас человек новый, не просвещённый ещё. Предупредить надобно. А то так совсем без урожая останется. Знаю я тебя.

И я увидела, как новый сосед криво усмехнулся.

***

Было дивное июньское утро. И если серьёзно вдуматься, то у студентов после сессии, все летние утра - дивные. И я собирались отоспаться в это утро часиков примерно до трёх. Дня. И потом весь вечер совсем ничего не делать. И так каждый день. Да, у меня были глобальные планы на лето.

Но не в это утро.

Я проснулась с петухами. Нет, даже не так. Я проснулась от петухов. Они голосили на все лады, хрипло и надрывно. На всю деревню. Это только в фильмах петухи кричат красиво. На деле это просто ужас, как пенопластом по стеклу, только хуже.

Я неохотно поднялась и начала собирать себя в кучку. Руки действовали на автомате по отработанной за студенческие годы схеме. А ведь спала бы и спала, если бы не петухи.

Строя коварные планы мести, я складывала свою постель, составляя египетскую пирамиду из подушек разной величины. И сверху кружевная тюль. Как-то так. У бабушки всё равно красивее получается. Но я старалась.

Бабуля уже суетилась у плиты, и на кухне пахло чем-то сдобным и печёным.

– Рано ты поднялась. Спала бы ещё.
– Улыбнулась мне бабуля.

– У вас тут выспишься, - я кивнула на курятник, что дед недавно достроил.
– Петухов развелось. И все кричат, как резаные.

– Василиса!
– Басом проголосили у нашей калитки.

– Чего-то Степан к нам зачастил?
– Бабушка выглянула в окно, отодвинув кружевную шторку.
– Второй раз уже. Неужто в женихи набивается?

Я пожала плечами, не желая выдавать хитроумный Стёпкин план.

– Может и набивается, - многозначительно выдавила я.
– Бабуль, где там мои обещанные капустные листы?

Бабушка только махнула на меня рукой.

– И без листов вон Степка сюда захаживает. Значит нормально всё.

– Василиса, - снова басом прокричал бугай.

– Чего орешь?
– Я выбежала на крыльцо.
– Варенье моё принёс?

– Вот!
– Парень протянул мне свою ношу.

– Хорошо. - Я сцапала у него литровую баночку. Как говорит моя мама - заговорить зубы и обобрать я умею с малых лет.
– А точно без косточки?

– Обижаешь.

– Ладно. Когда под руку идти будем-то?

–

Можно хоть сейчас.
– Стёпка пожал огромными плечами.

Ну что с него взять? Нетерпеливый ты наш. Время терять не хочешь, а придётся.

– Сейчас не пойду.
– Серьёзно сказала я.
– Тут подготовиться надо. Прическу там сделать, каблуки. А то кто ж тебя, героя-любовника, ревновать-то будет, к не расчесанной и не накрашенной?

– Тогда в обед.
– Предложил мой кавалер.
– Настя в обед дома будет. Я точно знаю.

Ага. Бедняга. Наверное, как и раньше, у её дома целыми днями околачивается.

– Ладно. В обед, так в обед.
– Великодушно согласилась я.

И вернулась в дом, где уже на столе лежали свежие булочки с маком и заливисто свистел пузатый чайник на плите.

– Чего это Степан с утра хотел?

– Вот, варенья мне принёс.
– Я поставила на стол банку, ещё пока не отработанную.
– Вишнёвое. Моё любимое.

– Ой, Степан, ой вертихвост.
– Бабуля руками всплеснула.
– Ещё на прошлой неделе Настасье прохода не давал. У дома караулил. А тут на тебе. Ты смотри, Василиса, не серьёзный он. Ветреный. Вот Владимир Терентьев, то другое дело. Тот мужчина степенный, и пасека своя, и медок.

– И дом со сруба.
– Добавила я, и рассмеялась.
– Бабусь, ты мне уже столько про этого пасечника рассказала, что я почти в него влюбилась. А варенье мне Стёпка просто так, по старой дружбе принёс. Ничего личного. Не волнуйся за меня, Степан - герой не моего романа.

***

– Рецидивист! Как есть!
– На весь магазин рассуждала продавщица Людочка.
– Я как глаза его серые увидела, сразу всё и поняла. Рецидивист он и есть.

– Кто на этот раз?
– Ехидно спросила я, осматривая нашу сельскую лавку.

– О, Василиса, не прошло и года!
– Продавщица переключилась на меня.
– А ты к нам как, на совсем? Или как обычно?

– Пока вишня не поспеет.
– Я изобразила улыбку.
– Так что там про рецидивиста? Я пропустила что-то интересное?

В магазине, кстати, народу было человек шесть, и все ждали продолжения душещипательного рассказа.

– Новенький у нас поселился, - объяснила мне Людочка. А то вдруг я не знаю.
– Сегодня с утра заходил, за спичками и за хлебом. А у самого глаза холодные, внимательные. По всем углам глазами своими пошарил, как будто высматривал он что-то. Подозрительный тип.

– Может от властей скрывается?
– пропищала какая-то бабуська с авоськой.
– Чего б его сюды принесло? Скрывается рецидивист энтот.

– Маньяк он, - вставила я.
– Маньяк. Не иначе.
– Уж чего-чего, а фантазии у меня с избытком. Это я ещё не всё выдала. Но для начала пока и этого достаточно.

– Маньяк, - подхватила эта же бабуська, не отличаясь самостоятельностью в мышлении.
– Уголовник и Вор в законе.

– Рецидивист, - подытожила Людочка, и протяжно вздохнула.