Снова ты
Шрифт:
– Это не важно, - говорю я напряженно.
Еще несколько минут мама треплется об ужасах тюремной еды и о том, как сильно ненавидит свою новую сокамерницу, а затем наконец-то автоматический голос прерывает ее жалобы, предупреждая нас, что осталась минута до завершения звонка.
Это самые длинные 60 секунд моей жизни.
– Так ты вышлешь мне эти деньги, верно?
– прощупывает почву мама, и я неосознанно начинаю медленно кивать головой. Она нетерпеливо вздыхает и добавляет.
– Сиенна, я не могу видеть, черт побери, твои действия. Да или нет – будет для меня более понятно.
Ненавижу, что
– Да. Я же только что уже это говорила, - обещаю я.
– Хорошо. Сиенна, я...
– к моему облегчению, звонок прерывается как раз вовремя, освобождая меня от ее лжи о материнской любви.
Я прислоняю лоб к стене, стараясь собрать себя воедино, при этом мои руки так крепко прижимают к телу костюм для актрисы, что уверена, могу разорвать скользкий кожзаменитель на несколько кусков.
– Возьми себя в руки, - шепчу я себе. У меня нет времени на переживания семейной драмы - не тогда, когда мне нужно проявить себя перед Эмбер. А после нашей стычки всего несколько минут назад мне понадобятся все возможные преимущества, которые только удастся заполучить.
С этой мыслью я выныриваю из-за угла коридора, где пряталась последние несколько минут, и решаю отнести белье актрисе. Поскольку мой взгляд направлен в серый пол, а этот специфический коридор был погружен в тишину в течение всего утра, я не замечаю, что нахожусь здесь не одна, пока не натыкаюсь на твердое мускулистое тело.
– Дерьмо! – ахаю я и отшатываюсь назад. Покрытая татуировками рука тянется к моим запястьем и крепко сжимает их вместе, помогая устоять на ногах. Я сглатываю образовавшийся в горле ком, когда парень тянет меня к себе так, что наши тела врезаются друг в друга.
– По правде, я думал, что нахожусь ближе к понятию секса, - раздается низкий мужской колос, от которого я вздрагиваю.
Первое, на что натыкается мой взгляд - это его грудь. Она широкая и мускулистая, обтянутая белой эластичной футболкой. Ткань слишком тонкая, как для одежды в середине января, и когда я прищуриваюсь, то замечаю несколько татуировок на его коже под покровом хлопка. Медленно я поднимаю взгляд к его шее, сильному подбородку, оливковой коже лица и полным губам. Когда дохожу до его карих глаз, мое дыхание прерывается в один момент.
Я знаю эти глаза слишком хорошо, потому что когда получила данную работу, провела всевозможные исследования о группе Your Toxic Sequel. Так что передо мной стоит Лукас Вульф.
Солист этой группы.
Великолепно.
– Извините, - шепчу я.
Лукас наклоняет голову в сторону так, что его темные волосы почти касаются плеча, при этом уголок его рта приподымается. Выражение его лица было бы абсолютно сексуальным, если бы глаза Лукаса не были столь безэмоциональны. Гм, кого я обманываю? Эмоционален его взгляд или нет, этот мужчина великолепен. Я просто не хочу быть рядом, когда он решит что-нибудь сказать. Сегодня мне уже приходилось иметь дело с двумя ребятами из его группы - Уайттом, который пригласил
Когда я пытаюсь сделать шаг назад, Лукас скользит пальцами по моей коже, усиливая захват на запястьях, от чего из меня вырывается звук отчаянья.
Что, черт возьми, он делает?
Лукас пододвигается ближе ко мне, и его улыбка становится шире и опаснее, а в моей голове начинает живо проигрываться песня "Снова ты". Внизу моего живота возгорается жар, и я сдвигаю ноги вместе. Щелкая кончиком языка по своей верхней губе, Лукас опускает свой взгляд к полу, а затем устремляет его обратно к моему лицу. В этот момент его тело пододвигается так близко к моему, что между нами не остается больше пространства, и через мгновение он отпускает одно мое запястье.
Но следующее его действие ошеломляет меня. Он подымает руку и убирает упавшие мне на лоб прядки волос, от чего по моему телу пробегают импульсы электричества.
Мое горло пересыхает.
– Ты уронила свои трусики, - говорит Лукас, тихо рыча.
ГЛАВА 3
ЛУКАС
Она резко выдыхает воздух и снова втягивает, глядя на меня широко открытыми глазами.
– Что?
– заикается девушка.
– Ты уронила свои трусики, - повторяю я, на этот раз медленнее, делая ударение на каждом слове, и девушка, которую я прямо сейчас держу в своих руках, неимоверно сексуально краснеет. Она прикусывает уголок своей губки, нервно подергивая ее между своими зубами.
Ее взгляд опускается в пол, глядя на черное белье, которое она уронила, налетев на меня, и через секунду девушка начинает истерично смеяться.
– Предполагаю, я и правда уронила трусики, - говорит она, но это больше походит на гребаный вопрос, чем на утверждение.
Нехотя, я убираю руку от ее лица, замечая то, как ее тело дрожит от моих прикосновений.
– Подожди, я помогу...
– Нет!
– но мы оба опускаемся на колени практически одновременно и тянемся к белью. Ее голубые глаза не отрываются от моих, даже когда кончики пальцев девушки проходятся по костяшкам моей руки, и мы оба хватаем, выглядящее гладким, белье. Я дергаю трусики, поднимая их кончиками своих пальцев, дразня девушку и усмехаясь. Вдруг она прекращает кусать свои губы. И с силой сжимает зубы. Это напоминает мне о женщине, с которой я перепихнулся несколько месяцев назад, она скрежетала зубами, и все в ней страшно меня раздражало.
Но эта девушка, эта прекрасная рыжеволосая персона, не просто раздражает меня. Она сексуальна, как грех.
– Вам было не обязательно это делать, - бормочет она наконец-то.
Но я сделал. Боже, да, я сделал.
Я подымаюсь на ноги, и девушка следует моему примеру, но при этом отходит на безопасное расстояние так, чтобы теперь, когда я ее не удерживаю, наши тела не соприкасались.
– А ты у нас кто?
– спрашиваю я.
– Сиенна Дженсен. Я... костюмер, - отвечает она. А затем посылает мне сладко-горькую улыбку.
– Или была костюмером, пока не затоптала солиста группы.