Снова три мушкетера

Харин Николай

— Каким же образом судьба привела воина в келью монаха? — спросил д'Артаньян, лишь бы что-нибудь спросить.

— Вы знаете, — живо отвечал Персонн, — отец Мерсенн — не обычный монах. Он бесстрашен и обладает живым воображением. Я не одинок в ряду его друзей, которые больше привыкли носить шпагу и плащ, чем рясу. Я знаю, что отец Мерсенн близок с одним мушкетером из роты господина де Тревиля.

— Скажите мне, кто этот мушкетер, ведь я лейтенант этой роты.

— Как? Вы лейтенант мушкетеров короля?!

— Это

неудивительно, если принять во внимание, что хозяин дома капитан этой роты!

— Еще бы, конечно! Вы тысячу раз правы, господин д'Артаньян. Просто меня удивило это совпадение.

— Черт побери, я ничего не пойму! О каком совпадении вы толкуете?!

— У отца Мерсенна я несколько раз встречал его доброго приятеля мушкетера по имени Арамис. Мой хозяин по уходе гостя говорил мне, что этот человек — один из знаменитой четверки неразлучных. Он назвал мне ваше имя, сударь, а также имена господ Атоса…

— И Портоса, — со смехом закончил д'Артаньян. — Интересный францисканец приютил вас у себя. Давно ли вы видели Арамиса?

— Около полутора месяцев назад, сударь.

«Все сходится, — подумал гасконец. — Арамис заходил к монаху незадолго до своей поездки в Тур. Ах, наш друг набит секретами, подобно тому как кошелек ростовщика набит новенькими пистолями. Бесполезно пытаться их разгадать».

— Ну, что же! — сказал он вслух. — Если вам случится снова встретиться с ним у отца Мерсенна, передайте ему от меня привет.

— Как? А я-то думал, что вы и дня друг без друга не проводите! вскричал простодушный Персенн. — Простите меня, сударь, если я допустил какую-нибудь неловкость. Во всяком случае, так говорил о вас отец Мерсенн.

— Что вы, шевалье Персонн, — со вздохом сказал д'Артаньян. — Мне было очень приятно и любопытно побеседовать с вами.

Настроение гасконца испортилось окончательно. Он учтиво, но сухо распрощался с молодым человеком. Затем д'Артаньян вернулся к столу, за которым Атос с невозмутимым выражением лица продолжал методически обыгрывать своих партнеров.

«Атос сегодня в ударе — не стоит ему мешать», — решил гасконец и направился к выходу.

Холодный воздух взбодрил его, и мушкетер, вдохнув полной грудью, неторопливо зашагал по улице Старой Голубятни, на которой располагался дом, или вернее сказать — дворец г-на де Тревиля.

Было поздно. Сырой ветер рвал плащи редких прохожих. Однако дурная погода не слишком беспокоила нашего героя. Когда вы молоды и сильны, а жизнь ваша полна опасностей, организм нечувствителен к таким пустякам, как сырость и холод.

Молодой человек не успел прошагать и квартала, как позади послышались быстрые шаги. Кто-то твердой походкой догонял его.

Д'Артаньян обернулся и увидел Атоса.

— Как, это вы, Атос?

— Кто же еще! Вы исчезли в тот момент,

когда господин де Тревиль рассказывал об очередной дуэли, случившейся в Париже на днях. Только я успел мысленно поздравить я с тем, что не перевелись еще в Париже благородные дворяне, презирающие указы кардинала, как вдруг вспомнил вас и поспешил на улицу. Впрочем, краем уха я слышал продолжение этой истории и понял, что поторопился. Радоваться оказалось нечему.

— В чем же там оказалось дело?

— Господин Буаробер выследил заговорщиков и доложил об этом кардиналу.

— Господин Буаробер выследил заговорщиков?!

— Он сообщил, что эти люди тайком собираются на квартире одного богатого буржуа. Его высокопреосвященство совсем уже собрался наградить господина Буаробера, а сборище арестовать, как вдруг выяснилось, что «тайные собрания» происходят на квартире известного всему Парижу господина Конрара, который в качестве любителя изящной словесности частенько приглашал к себе господ Годо, Шаплена и прочих, дабы беседовать о литературе.

Конрар сгоряча вызвал Буаробера на дуэль, но потом оба поразмыслили и решили, что гораздо безопаснее сделать так, чтобы известия о предстоящей дуэли достигли Ришелье, который приказал им помириться. Таким образом, заговорщики оказались литераторами, а господин Буаробер не знает, куда ему спрятать свой длинный нос, — над ним всюду смеются.

— Атос, мне, право, жаль, что из-за меня вы покинули такое веселое общество. Я никак не предполагал, что вы так быстро заметите мое отсутствие.

— Э-э, д'Артаньян! Ваше общество мне приятнее всех остальных, и я вовсе не желаю его лишиться преждевременно, — отвечал Атос серьезным тоном.

— Опять вы за свое!

— Вы направляетесь домой, д'Артаньян? — спросил Атос, не обращая внимания на легкую досаду товарища.

— Совершенно верно — я собираюсь пойти и лечь спать.

— В таком случае я провожу вас.

— Атос!

— Д'Артаньян, не надо меня отговаривать — я так хочу.

Гасконец, хорошо изучивший характер своего друга, понял, что сопротивляться бесполезно. Он взял Атоса под руку и позволил мушкетеру проводить себя до порога дома на улице Могильщиков.

Глава тридцать вторая

Улица Скверных Мальчишек

Время в Париже обладает свойством идти иначе, чем в провинции. Прошло всего два дня, но д'Артаньяну, погрузившемуся в служебные хлопоты и приготовления к походу, казалось, что он уже очень давно вернулся из Тура.

Король произвел смотр войскам и остался доволен. Его величество был всецело захвачен идеями его высокопреосвященства. Ришелье, благодаря своему превосходству, умело и не насилуя убеждений короля внушал ему свой образ мыслей.