Снова любить
Шрифт:
– Ты можешь идти или я понесу тебя?
– Я подвернула ногу, падая с дерева, – ответила она, – но перелома нет. Тем не менее ты должен схватить меня, а я буду пытаться вырваться. Джастину Габрасу покажется странным, если я сдамся без сопротивления.
– Почему? – спросил он.
– Мы поговорим, когда найдем укромное местечко. А сейчас поторопись! Хватай меня, пока кто-нибудь не пришел и не удивился, почему ты еще не овладел мной.
Он подошел к ней и коснулся рукой ее лица.
– Антония сказала, что ты мертва
– Я подозревала, что она могла так сказать, – ответила Кейлин.
– Я хочу знать, что случилось, – настаивал он.
– Вульф! Пожалуйста! – умоляла она его. – Не сейчас! Габрас скоро придет за нами. Он ужасный, опасный человек.
В голове Вульфа вертелось множество вопросов. Почему она жива? Почему здесь, в Византии? Но он увидел неподдельный страх в ее глазах, поднял ее и перекинул через плечо. Она немедленно начала колотить его кулачками, а он понес ее через сад туда, где собрались остальные.
– Пусти меня! Пусти меня, скотина! – визжала Кейлин. Кровь прилила к ее голове.
– Итак, наши крольчата пойманы наконец, – услышала она голос Габраса, а затем он появился в поле ее зрения. – Ты заставила нас как следует побегать, моя дорогая. Где она была?
– На дереве, – ответил Саксонец. – Я бы никогда не нашел ее, если бы не обломилась ветвь, на которой она сидела.
– Я хочу посмотреть, как ты возьмешь ее, – приказал Джастин Габрас. – Здесь! Сейчас! – Он крепко сжал рукой бокал вина.
– Публично я выступаю только на арене, – невозмутимо произнес Вульф Айронфист.
– Я хочу видеть эту женщину униженной, – настаивал Габрас.
«Он опасен», – подумал Вульф, но голос его прозвучал спокойно:
– До утра я буду иметь ее всевозможными способами, даже такими, которых вы не можете себе представить, мой господин. Если она не умрет, то не сможет выползти из комнаты, где мы проведем эту ночь. – Он повернулся к Иоанну Максима:
– Мне нужна комната без окон, чтобы никого не беспокоить ее криками. В комнате должны быть хорошие матрацы и побольше вина, а также собачий хлыст. Женщин часто приходится учить, а эта слишком своевольна, должен сказать. Мне ясно, она не знает своего места, но она узнает его! Мы, саксонцы, любим послушных, покорных женщин.
– Ей-богу, – сказал Джастин Габрас с улыбкой, исказившей его красивые черты, – ты мне по душе. Дай ему то, что он хочет, Иоанн Максима! Девчонка в хороших руках.
Через несколько минут их проводили в ту самую комнату, где Кейлин и Касия недавно сидели взаперти. Теперь, однако, в комнату внесли большую удобную кровать, несколько низких столов, кувшин вина и два бокала, две масляные лампы, высокую напольную лампу и кнут. Иоанн, который лично сопровождал их, беспокойно посмотрел на кнут, а Вульф дико оскалился.
– Закрой дверь, – тихо сказал он. – Я хочу поговорить с тобой.
Иоанн подчинился требованию Саксонца, но чувствовал себя при
– Скажешь Габрасу, что я пригрозил тебе, если нам не предоставят полного уединения, – прошептал Вульф.
– Чего еще ты хочешь от меня, гладиатор? – спросил Иоанн.
– Скажи, чем угрожает Джастин Габрас Кейлин Друзас, – потребовал Вульф.
– Он хочет опозорить госпожу Кейлин перед императорским двором и патриархом, который запретит тогда ее брак с генералом Флавием Аспаром. Вот чего добивается Габрас. Остальное госпожа Кейлин должна рассказать сама, если вам интересно слушать ее.
– Вульф Айронфист мой муж, – еле слышно произнесла Кейлин.
– О Боже! – Иоанн Максима застыл как громом пораженный, а потом спросил:
– Это правда, госпожа?
– Вот почему я пришла сюда, Иоанн, – призналась она. – Когда сегодня я увидела его на арене, то не поверила своим глазам. Мне надо было убедиться, прежде чем клясться в верности Аспару. Теперь мы с Вульфом Айронфистом должны поговорить друг с другом, а потом я останусь в этой комнате до утра. Однако когда рассветет, я прошу помочь мне вернуться на виллу Маре. Помоги также Касии. Сделав все разумно, мы сможем сохранить происшедшее в тайне от принца Василия. Она любит его, ты знаешь.
Иоанн кивнул:
– Да и принц любит Касию, но не может сказать ей об этом. Он проговорился однажды, когда был пьян. Когда кончится эта ночь, я расскажу ей. Думаю, Касии будет приятно. А сейчас я должен покинуть вас, пока Габрас не заподозрил неладное.
За Иоанном закрылась дверь, и Вульф задвинул ее деревянным буфетом, чтобы никто не помешал их уединению. Сердце Кейлин бешено стучало. Это действительно Вульф! Трясущимися руками она наполнила бокалы вином и взволнованно отпила глоток, когда он повернулся к ней и взял свой бокал.
Быстро осушив его, он резко сказал:
– Итак, ты должна выйти замуж. У тебя вид процветающей и горячо любимой женщины.
– А ты, полюбивший меня за мои земли, бросил их довольно быстро. Ты говорил, что устал от сражений, но, видимо, доходы гладиатора более высокие, и у него, конечно, больше привилегий, чем у простого солдата в легионе. – Кейлин чувствовала, что сделала глупость, придя сюда, и еще большую глупость, решив, что между ними все кончено.
– Как ты оказалась в Византии? – спросил он.
– На галере с рабами из Массилии, Вульф Айронфист, – не очень любезно ответила Кейлин. – Меня провели через всю Галлию, чтобы доставить туда. А до этого держали в наркотическом состоянии в загоне для рабов в Лондиниуме. – Она глотнула вина. – Я верю, наш ребенок жив, но что Антония сделала с ним? Пытался ли ты разыскать его?
– Антония сказала, что и ты, и ребенок погибли при родах, – оправдывался он, а затем рассказал, что ему стало известно после того, как он пришел на виллу Антонии, чтобы забрать Кейлин домой.