Снежный плен

Iwilia London

– Не верю.- Брюнет остановился прямо возле Тома,- Твои слова, твои прикосновения... Том, ты не врал...

– Я хороший актер.- Он и не заметил, как отпустил чувство ненависти, как тих стал его собственный голос и как близко подошел Билл.

– Трюмпер...- Парень притронулся пальцами к теплой щеке.- Я люблю тебя...

– Билл...- он испугался собственных желаний. Отвернул лицо, скидывая нежную ладонь.- Я не люблю тебя.- Остатки

разума не сдавались. Сейчас Том понимает, что если признается, то только сильней навредит Биллу. Ведь Трюмпер думает, что то, что живет в его груди, то огромное чувство, что оно будет существовать только в снежном плену. И когда они покинут плен, то и чувства все останутся тут... Но произнесенные слова каждый из них унесет с собой. Том не хотел давать надежду. Не хотел обижать и вновь причинять боль.

Билл в последний раз взглянул в лицо парня и уткнулся в собственные ладони. Слезы и до этого катились по его щекам, но сейчас он заплакал навзрыд. Ведь только что Том не был зол, он говорил не со злости, говорил не от ненависти... говорил честно. И последняя надежда рухнула прямо на глазах. Билл был готов бороться за самую маленькую надежду на ответную любовь... Если бы он хоть крошку ее увидел в глазах напротив, он бы не отпустил Тома. Он бы сделал все... тут или вне снежного плена. Но теперь все это стало неважно...

Парни дернулись, когда домик немного задрожал, а до их ушей дошел шум моторов. Оба испуганно оглянулись на дверь...

По склону взбирался огромный автомобиль на гусеницах вместо колес. Черный, размерами с небольшой автобус. Тонированные стекла и громкий рев мотора.

– Нас нашли...- Том взглянул в огромные глаза одноклассника, понимая, что все кончено.

Билл отрицательно мотал головой, заглядывая в любимые глаза:

– Том... Том...

Трюмпер повинуясь собственному желанию, поддался вперед и поцеловал полные губы. Он тут же почувствовал мокрые щеки. Ощутил дрожь любимого тела. Поцелуй. Последний. Том отстранился, заглядывая в родные глаза.

Билл приоткрыл рот, когда увидел в глазах напротив что-то... что-то прекрасное и теплое. Та самая крошка любви...

– ТОМ?!- Послышалось на улице. Парни снова дернулись.

– Отец?- Трюмпер оглянулся на дверь, из-за которой доносился голос отца.- ПАПА!!!- Орет и мчится на улицу...

***

А дальше случилось то, о чем они когда-то мечтали. Их нашли. Рабочие добрались до той пещерки, в которой парни обитали первое время. Нашли там записку, по карте вычислили местонахождение ребят, и как только метель стихла, отправились на поиски пропавших.

Парней одели в теплую одежду, накормили обедами и запихали в ту самую машину на гусеницах. Одноклассники совсем не разговаривали. А Билл и вовсе уснул. Уснул, откинувшись на плечо Тома, на что старший Трюмпер весело, но тихо проговорил:

– Все-таки ты завоевал

его доверие.

Том чуть кивнул. Он смотрел в окно и мысленно прощался со снежным пленом. Прощался с тем собой, с чувствами, которые до сих пор почему-то сидели в нем. Чувства будто забыли, что они гости в его сердце...

Билл тихо сопел на его плече, а на лице старшего Трюмпера лежала расслабленная улыбка. Он смотрел на сына и думал о том, что будет любить в Томе все! Он никогда не откажется от сына. Он больше никогда не потеряет его... никогда!!! И весь тот кошмар, который он и его жена перенесли за эти дни... не должен когда-либо повториться.

Через несколько часов они уже сидели в самолете до Берлина. Частный самолет Герра Трюмпера обещал быстро доставить пострадавших в родной город, где их уже ждали любящие матери.

Билл чувствовал себя немного неуютно в компании Алекса и Тома. Отец и сын о чем-то разговаривали, а брюнет сиротливо смотрел в округлый иллюминатор, думая о чем-то своем.

Bill ©

Очень хочется увидеть маму, сказать ей, что у меня все хорошо, чтобы она не переживала, украсть Трюмпера и вернуться в снежный плен. Я не жалею, что признался ему в любви. Я не мог молчать. Говорить о таких чувствах сложно и опасно, но молчать еще опасней. Я все-таки думал, что он отреагирует немного по-другому. Да, возможно, не скажет этих слов, но даст понять, что чувствует ко мне что-то... что-то такое...

Но я ошибся. Очень больно ошибся.

Ладно, хоть живым остался. Хотя сердце просит другого. Быть рядом с ним. Обнимать его, любить, быть любимым им.

– Вильям,- голос его отца,- а ты чего молчишь? Еще не оттаял?- Том посмеивается над шуткой отца, ясно откуда у моего одноклассника взялось такое ОТМЕННОЕ чувство юмора.

– Да, наверно...- улыбаюсь. Все-таки я должен же как-то показать свою благодарность.

– Твою маму уже предупредили, и она будет ждать тебя в аэропорту...

От этих слов в носу защипало. Мамочка... как же ты там была без меня? Что же я за эгоист такой. Думаю только о себе и о Томе... Мама...

– Ну, чего ты в слезы сразу?

Я и не понял, как очутился в медвежьих объятьях старшего Трюмпера. Не отталкивать же мне его сейчас. Но при Томе так неудобно. И меня опять жалеют.

– Все же закончилось!- Говорит он, убаюкивая меня в своих руках. Я словно спичка в его объятьях. Приоткрываю глаза и смотрю на Тома. Тот нежно улыбается... я шмыгаю носом и тоже улыбаюсь.

– Спасибо.- Сам отстраняюсь от мужчины.

– Расслабься, мальчик. Тут тебя никто не обидит...- он снова проводит ладонью по моим волосам.- Как вы коротали деньки с Томасом? Расскажешь? А то мой отпрыск ничего путного мне не рассказал...