Снежная девочка
Шрифт:
– Не может быть, – сказал Уилл.
– Мила! – изо всех сил завопила Айрис.
Глава 36
Дьявол способен быть смирным по утрам, но ночью он берет свое.
Маргарет С. Фостер, вежливая и приятная женщина, пригласила нас в дом, чтобы избежать ноябрьской прохлады. Она провела нас в гостиную и предложила присесть, но мы отказались, не желая терять времени. Интерьер дома прекрасно подходил для этого района: стены, оклеенные обоями с цветами, розовый бархатный диван, лепнина на потолках, паркетный пол. Она извинилась,
– Вы ведь знаете, что ваш муж арестован?
– Прошу прощения?
– Вы еще не знаете? – удивился профессор. – Ваш муж. Он арестован за попытку похищения семилетней девочки.
Повисла напряженная тишина. Говорят, мы рабы своих слов и хозяева своего молчания. Но это был прекрасный пример обратного. В этой тишине были сожаление и грусть.
– А разве полиция не приходила поговорить с вами? Почему вы ничего не знаете? – спросила я, несколько растерявшись.
Профессор взмахнул рукой, и я поняла, что он имеет в виду.
Я почувствовала ее беспокойство и поняла, что что-то не так. Казалось, она вот-вот разлетится на осколки, и нам оставалось только смотреть, нажимая на трещину.
– Я звонила мужу весь день, но он не отвечал. Мне ничего не говорили.
– Прошу прощения? Вы хотите сказать, никто не сообщил вам, что ваш муж находится под стражей? – настаивал профессор.
Она покачала головой и начала плакать. Это не укладывалось в голове. Я попыталась обменяться взглядом с профессором, но он упорно смотрел на расстроенную женщину.
– Но… вам не о чем беспокоиться. Я уверена, это ошибка, – вмешалась я. Сама не зная почему, я чувствовала необходимость успокоить ее: – Я уверена, все прояснится, и его освободят. Ваш муж не похож на педофила. Мы пришли, чтобы доказать это. Мы пришли, чтобы вы рассказали нам историю его обвинений.
Женщина кивнула, сглотнув, и ее взгляд был потерян, словно она открывала сундук с секретами. При виде этого мой собственный сундук пропитался болью.
– Мы знаем, его арестовали в восемнадцать лет за отношения с несовершеннолетней, которой тогда было семнадцать, – продолжала я, – и мы предполагаем, что именно вы были той самой несовершеннолетней и в то время с ним встречались. Мы знаем, иногда закон немного несправедлив и… если у девушки суровые родители, могут случиться большие неприятности.
– Я всегда говорила ему, что нам надо остановиться. Что это неправильно. Что бог все видит и это неправильно. Но он настаивал, – наконец сказала Маргарет.
Мы молчали, побуждая ее продолжать. В пелене слез, застилающей ее глаза, отражалась многолетняя печаль.
– Все началось… так. Мы начали встречаться еще детьми, нам было тринадцать и четырнадцать, хотя он всегда был не по годам развит. Он делал взрослые вещи, назовем это так. Курил, пил. Мне это нравилось. Я хвасталась им перед друзьями, понимаете? – Женщина посмотрела на нас, но потом вернулась к своим воспоминаниям. – Мы очень рано начали заниматься сексом, и мои родители застали нас в первый же раз и накинулись с криками и кулаками. Они выгнали его из дома, и какое-то время нам было запрещено видеться. Но это не могло остановить двух подростков с бушующими гормонами, и мы начали заниматься этим тайком. Моим родителям Джеймс никогда не нравился. Они говорили, он ведет себя странно и похож на бабника. Но мне это нравилось. Он смотрел на меня с таким желанием, что я чувствовала себя по-настоящему живой.
Я кивнула в знак поддержки, и она продолжила:
– Однажды, когда мне было шестнадцать, он попросил меня побрить лобок. Я думала, это дерзко и это пустяк по сравнению с тем, что мы уже делали, но в конце концов эта идея превратилась в требование, дошло до того, что он отказался
– То есть его преступление действительно заключалось в отношениях с вами по обоюдному согласию.
– Да, все так.
– Уверена, в этом случае вашего мужа освободят. Не беспокойтесь. Наверняка никакого похищения не было и он просто хотел помочь потерявшемуся ребенку и отвести его в полицейский участок.
– Где работает ваш муж? – спросил профессор.
– В «Блокбастере». Это сеть видеомагазинов. Он работает в двух минутах отсюда.
– И вас не обеспокоило его отсутствие? Он ведь со вчерашнего вечера под арестом, – опередил мой вопрос профессор.
– Вот почему я вам это рассказываю. Чтобы вы знали это и включили в заявление. – Она поднесла руки к лицу, а затем перевела взгляд на потолок, будто могла видеть, что происходит в комнате наверху. – Не знаю, как я объясню это детям.
Маргарет, очевидно, подумала, что мы полицейские. Никто из нас не сказал ни слова. Профессор достал из пиджака магнитофон, включил его и оставил на столе. Маленькая шестидесятиминутная кассета начала крутиться, записывая все более интенсивные всхлипы женщины и громкое биение моего сердца.
– Прошу вас, продолжайте, – сказал Шмоер серьезным тоном. Я только нервно сглотнула, мгновенно усвоив, что истории нужно слушать до конца.
– На этих лекциях… он встретил других людей. Это было что-то вроде групповой терапии для тех, кто совершил один и тот же вид преступлений – на сексуальной почве. Большинство из них были старше Джеймса, которому тогда было восемнадцать: по сути, он все еще был ребенком. Когда мне исполнилось восемнадцать и мы снова начали встречаться, он рассказал, что они отбывали срок за более серьезные преступления и находились на условно-досрочном освобождении. Эта программа должна была… помочь им вернуться в общество. – Женщина помедлила, собираясь с мыслями, и продолжила: – И вот тогда он начал меняться. Он начал встречаться с этими типами. Он проводил с ними все больше и больше времени. Иногда я злилась, потому что он не хотел меня видеть, а если и хотел, то только ради секса. Мои родители, очень консервативные, не одобряли наши отношения, но я уже была совершеннолетней, и они не могли мне указывать, что делать. Вскоре после этого я забеременела, и родители заставили нас пожениться. Он не хотел, говорил, что ненавидит священников, что встречал нескольких и им нельзя доверять, но в конце концов согласился. Потом он устроился на работу в «Блокбастер», и некоторое время все шло гладко. Его несколько раз повышали, и он всегда возвращался домой с улыбкой. У нас родилась дочь, Мэнди, и мы стали прекрасной семьей из четырех человек.
Я вздохнула. Это ничем не могло мне помочь.
– Вы можете перейти к сути дела? – попросил профессор.
– Но потом я обнаружила кассеты в его кабинете, – внезапно сказала Маргарет.
– Кассеты?
– Видео. Десятки видео с девочками у школы. Группы подружек, идущих по улице. Ничего сексуального, такого бы я не потерпела, но когда увидела их, то потребовала объяснений. Знаете, что он ответил?
– Что?
– Что это для его друзей с тех лекций, что он снял все это, потому что они заплатили ему много денег за видео девочек-подростков в коротких юбках. Он сказал, он единственный среди них, кто умеет обращаться с видеокамерой, а оборудование в магазине позволяет сделать сколько угодно копий. Он создал подпольный бизнес по продаже видеозаписей девушек, сделанных без их согласия.