Снежинка
Шрифт:
— Я ценю это, ты же знаешь, ты для меня ценный человечек, но я не могу здесь… — выдыхает надрывно, — мне больно очень, — Арина, обнимая меня в ответ и тихо плача, как и я. Мне очень тяжело расставаться.
— Ты вернёшься?
Арина молчит.
— Ксю, мне нужно поговорить с мамой, — уклоняется от ответа, — придумать что-нибудь, как успокоить её. Попросить её не говорить Матвею, куда я уехала. Подожди меня здесь, я постараюсь вернуться по быстрее — говорит Ариша вытереть слёзы, встала с пола.
— Конечно, солнышко, я подожду
Как только дверь закрылась, зажимаю рот обеими руками. Крик от пустоты рвётся из грудной клетки. Я ненавижу этих двоих за ту боль, что я видела в глазах Арины, за её страдание, за то, что забрали у меня дорогого мне человечка.
1.2
АРИНА
Оставляю Ксюшу одну у себя в комнате, знаю ей тяжело принять моё решение, нам будет не хватать друг друга, но знаю так же — она понимает, как мне больно.
Захожу на кухню, где сидит за столом мама и вытирает слёзы. Мамочка, милая, как же трудно видеть твои слёзы от них становиться ещё хуже и больнее чем от той боли, что причинил Матвей.
— Мама, послушай, мне надо тебе кое-что сказать только выслушай меня, — прохожу к столу, присаживаюсь рядом, обнимаю за плечи и кладу голову на её плечо, прикрываю глаза, главное самой не разрыдаться снова — этим я сделаю ещё хуже.
— Девочка моя, скажи что ты передумала, — шепчет мама, а сколько надежды в её голосе — они с папой делали всё для меня.
— Нет, мамочка, мне нужно уехать, — говорю убивая её последнюю надежду.
Для себя я уже приняла решение, мне нужно улететь, чтобы быть дальше от него, не видеть этих глаз в которых я тонула и вязла день ото дня, за эти полтора года я так привязалась к нему. Сумасшедшие чувства, безумная страсть и любовь… Только была ли она у него? Всё ли было настоящим? Я уже не понимаю, ничего не понимаю. Теперь как не видеть его улыбку, лживую улыбку от которой моё глупое сердечко трепетало.
— Я хочу попросить тебя и папу не говорить Матвею, где я, — говоря это, ожидаю, что будут вопросы, на которые правды она не услышит, по крайней мере — сейчас, может быть, когда ни- будь это и случится, но точно не сегодня.
— Милая он тебя обидел, это из-за него ты покидаешь нас? Что он сделал? — голос мамы твердеет, она поворачивает голову, заглядывая мне в глаза, в её взгляде читается злость.
Вот этого я и боялась. Убеждаюсь, что не стоит рассказывать о его измене. Нельзя, чтобы она узнала правды иначе она поругается не только с Матвеем, но и с его матерью, в последнее время они очень сдружились. Чёрт, ведь всё наладилось, все отношения между нашими семьями, а он… он. Я вздыхаю, конечно от мамы не утаить моих чувств, даже если постараться, материнское сердце всё видит. Но не стоит разжигать и без того ожидаемую ссоры между ними. Про папу вообще молчу, он его убьет Матвей дал слово моему отцу, что никогда в жизни не обидит меня. Обещание он своё не сдержал… Усмехаюсь про себя — его слова оказались всего
— Нет мама он не причём, я сама…, - слова звучат фальшиво, но лучше попытаться, как-то успокоить её, — …понимаешь, это во мне дело, я просто влюбилась в другого. Так получилось, Мне жаль то время что я… — устало вздыхаю, — … он, тот мужчина, он предложил переехать к нему ближе, я согласилась, мама… — смотрю в её глаза собирая все силы, чтобы это было как можно убедительней.
Боже, как трудно врать близким тебе людям, но пусть это я буду разрушительницей таких крепких отношений, которые казались такими.
— Что ты такое говоришь, Арина, как же так, у вас с Матвеем, да ты что?! Мы с Полиной Николаевна уже думали, что Матвей сделает тебе предложение, и ты станешь его женой, — мама округляет глаза и не может поверить в то, что её добрая, милая девочка может так поступить с парнем, но я её дочь и она всегда будет на моей стороне.
В коридоре послышались шаги, и в дверях появился папа. Роман Иванович, был солидным мужчиной, глава своей компании, любящий муж, который сумел сохранить чувства, к женщине которую выбрал, до сих пор.
— Так! Я понимаю, решение ты не поменяешь? — пробасил он, — …и все-таки покидаешь нас! — Папа не спрашивает, он видит это по нашим лицам. Роман Иванович облокотился спиной о стену, взгляд серьёзный и твёрдый, но знаю что ему даже труднее, чем маме.
Сейчас он не проявит своего беспокойства внешне и будет сильно переживать внутри, когда я уеду, мама уснет, а он запрётся в своем кабинете до самого утра.
— Да, я всё решила, и прошу, не держите, мне и так тяжело, — поднимаюсь со стула, подхожу к папе и утопаю в его тёплых объятиях.
— Может, ты всё-таки объяснишь, ну ли наврёшь что-нибудь другое, более убедительное? М, дочка? Что случилось? — опустил свой подбородок мне на макушку, стискивая ещё крепче.
— Пап тебе мама всё расскажет, только позже, после того как я уеду, я люблю вас, очень, ты знаешь… мне и так тяжело, — обнимаю папу за шею, пряча слёзы.
— И мы тебя любим, детка.
К нам тихо, почти бесшумно подошла мама и обняла меня со спины. Мне тяжело уезжать из родного дома, города. За двадцать два года своей жизни не расставалась с родителями больше чем на пару недель, только когда ездила с Матвеем отдыхать на море в Витязево.
На кухню вошла заплаканная Ксюша, я протянула руку и обняла подругу.
— Всё не плачь, обещаю, я буду звонить! И к тому же не на другую же планету в конце концов, — говорю Ксюше в надежде, что так и будет.
– Да, — шепчет Ксюша, — но ты не думай, что от меня так легко избавится. Не выйдет, — смеётся сквозь слёзы.
— Обещай позвонить, как только прилетишь, — шепчет ещё глуше Ксю, а я вижу как ей тяжело отпустить меня.
— Обещаю, — сильнее обнимаю Ксюшу.
— Ладно, не буду вам мешать, проводишь меня? — вытирая слёзы, подруга отстраняется от меня.