Сначала было похищение...

Повалей Марина

Я совершенно ничего о ней не знаю. Мы проводим ночи вместе, но почти не разговариваем. Нам просто некогда. Все наши разговоры быстро заканчиваются в горизонтальной плоскости, стоит только нам остаться наедине. Это вообще нормально?!

– Вал? А как было у вас с Аннабель? В первое время после знакомства. — Замялся, не зная как спросить, да и в принципе жалея, что не промолчал. — Ну беседы там, … поцелуи, … ухаживания.?

– И беседы, и поцелуи. И ухаживания. А как иначе? Мы ведь сразу обручились, после первой встречи. На следующий день в храм поехали. Документы все подписали. Мне положено было ездить к ней. Ухаживать, дарить подарки… Ну вся эта положенная лабуда.

– Лабуда? — Странно

было это слышать от по уши влюблённого.

– А как ещё? Подарки все матушка покупала. Ставила в известность только, что в коробке. — Он рассмеялся. — Да мне вообще не до подарков было. — Сцепил руки в замок, упёрся в них подбородком и продолжил. — Я-то шёл знакомиться с ненужной невестой, неприязни, конечно не было. Но и особого азарта тоже. Только вместо клуши я встретил Солнце. Она как вошла, … волосы огненные, глаза, как озёра. Платье ещё такое зелёное, что аж глаза в нём горят. Сразу сказала, что ничего от нашего союза не ждёт. Против воли родителей не пойдёт, а если я не хочу на ней жениться, то она понимает, препятствий чинить не станет. Представляешь? Ничего хорошего не ждёт. Говорит, надеюсь, что после заключения брака каждый из нас сможет жить как хочет, а она обретёт свободу. Свободу? Какая к демонам свобода в девятнадцать лет? На что девице свобода, ты можешь мне объяснить?! Я, говорит, прекрасно понимаю и принимаю, что у Вас есть личная жизнь, претендовать на которую я не стану. Как и на Вашу постель. — Валаил увлёкся, от спокойного повествования не осталось и следа. Взъярился, взбеленился. Чуть не подпрыгивает на стуле. — А я как слово постель услышал, так больше ничего и не запомнил. Только постель. И её на ней. Рыжую, на белых простынях. Она ещё много чего тогда говорила. Я как олух смотрел, как губы шевелятся и не понимал ничего. — Почесал затылок с довольной миной. — Я как обезумел. Каждый день ездил к ней, весь месяц до свадьбы. Чаще нельзя. Этикет, чтоб его. Посмотреть на неё, послушать. Так боялся, что не успею её приручить до свадьбы. Что она мне откажет. А когда срок подошёл, что самое интересное, и сам уже не хотел торопиться. Ждать готов был, а яйца болели, ух!

– Мда. Делааа.

Немного помолчали, каждый о своём.

– А что там за экпериментатор? Который маячок на часы ставил? — Вспомнил я за что зацепилось ухо.

– Да я не знаю. Это Аннабель его раздобыла. Молодое дарование. Статью о нём писала, что будущее за техномагией.

— Контакты сможешь раздобыть? Я бы навестил его. Сдаётся мне, что чего-нибудь полезного и интересного можно у него раздобыть.

Вал кивнул, читая материализовавшийся вестник с улыбкой на лице.

– Ну! Что я говорил! Вот она сила ухаживаний! — Воскликнул радостно.

– Что там? — Я машинально даже шею вытянул, только куда там разглядеть.

– Эй! Это личное. — Возмутился было, но смягчившись добавил. — Всё же моя жена, — настоящий подарок небес!

Счастливый муж принялся писать ответ, я же напомнил о техномаге.

Позже, уже проводя привычный рейд по злачным местам города, сидя в одном из кабаков, служивших местом сбора отребья, услышал преинтереснейший разговор.

– Неделю как пропала. — Говорит мужик лет сорока. Чёрные, кустистые брови, сведены к переносице, разделяет их глубокая морщина. Невольно мне подумалось, что лоб этого мужчины вообще не бывает гладким, судя по мимике. Большой, горбатый нос, глаза на выкате, впалые щёки. Очень худ. Но не слаб. Чувствуется сила и воля в этом лице. Спокойная основательность. — Весь город перевернули. Как в воду канула. И винить некого. Слишком. Слишком сильно я её берёг. Вот и не уберёг. Совсем девочка жизни не знала.

– Ну а если так, в порядке бреда, обратиться в полицию?

Худой хрипло рассмеялся.

– Я говорю тебе, что

обыскал весь город. Каждую канаву. Что сделает полиция? Тебе они много помогли? А потом я как буду дела делать? Кто ко мне придёт, зная, что я с полицаями дела вожу?

Я весь превратился в слух. Сидел, уткнувшись в тарелку, опасаясь лишний раз поднять глаза, чтобы не привлечь внимание говоривших.

Впрочем, напрасно старался. Разговор сник сам собой. Мне остаётся лишь ждать дальнейших действий так заинтересовавших меня персон. Как минимум одного из них.

Ожидание начало подбешивать. Тарелка опустела, разносчик где-то запропастился. Завоняло ещё какой-то кислятиной … прокисшим … вином? Как я сразу не учуял.

Сидящие за соседним столом начали прощаться и направились к выходу.

Подождав несколько секунд двинулся следом.

Фух! Не упустил. И, кажется, не выдал себя.

Мой объект действительно оказался достаточно худ. Жилист. Ниже меня. Со спины его можно было бы принять за подростка. Тем более, что короткая куртка к этому располагала. Обманчивая слабость. Присмотревшись, я отметил удивительную гибкость, плавность, вымеренность даже в каждом движении.

В том, как он слегка повернув голову, достал сигарету. Не замедляя шага прикурил от артефакта. Неужели заметил?

Серый дымок отлетал от его лица в холодный, морозный воздух. Тоже прикурил. Странная неторопливость. Заметил или нет?

Объект завернул за угловой дом. Змеёй проскользнул следом … Демоны!

Оказался в ту же секунду прижат к кирпичу дома, чувствуя, как горло щекочет сталь. Недокурок выпал из пальцев.

— Что тебе нужно? — Голос хриплый, злой.

— Поговорить.

— Ты за этим увязался за мной? Говорить? — Прижал нож сильнее. — Правду отвечай. Кто таков?

– Убери игрушку. Бешеный …

Тёплая, мокрая струйка потекла по шее.

— Игрушку говоришь? Скажи, почему я не могу сейчас перерезать тебе горло?

Медлить нельзя. Резко сжал запястье мужику, другой рукой выбивая клинок. В долю секунды был схвачен за руку в попытке опрокинуть. Успел сгруппироваться и кувыркнуться. Чудом увернулся от двух подряд хуков слева.

Когда понял, что это был отвлекающий манёвр, было уже поздно. Тощий всё же опрокинул меня. Снова успел подскочить, отбивая рой ударов поочерёдно с обеих сторон. От ноги, метившей под рёбра, увернуться не успел. Демоны! Поймав меня на выдохе приложил несколько раз головой о колено.

Ребро болит, гул в башке. Конечно, мне никто не дал опомниться. Серия наступательных выпадов, которую я отбил, готовясь к собственному удару.

Прыжок. Разворот. Его нога прошла по касательной плеча, почти не задев. Удалось! Схватил носатого за запястье, сжав болевую точку. Прижал лицом к земле.

– Хватит! Я действительно хочу говорить с тобой.

– Откуда? — Ошарашенно просипел он, без возможности сделать полный вдох. — Откуда ты знаешь этот приём? — Через паузу. — С приграничья? — Предпринял попытку посмотреть мне в лицо.

– Пограничник. — Кивнул в ответ я. — Поговорим?

– Может и поговорим. Послушаю точно.

– Отпускаю. — Спокойно разжал пальцы, выпуская запястье из захвата. Поморщился, увидев, во что превратилась измазанная грязью куртка на груди худого. Осмотрев себя, понял, что едва ли выгляжу лучше.

– Знаешь подходящее место, чтобы нас не слышали? — Разговаривать здесь, не равно говорить наедине.

– Есть такое место. Пойдём.

Я двинулся следом.

Ненавижу такие мелкие переулки, тупички. Весь центр старого города буквально изрезан ими. Так идёшь по чистой, презентабельной улице, а стоит чуть свернуть, в желании скостить путь, и пожалуйста. Грязь, лужи. Хоть дождя не было уже давно. Местные не шибко заморачиваются использованием клозетов.