Смешные деньги
Шрифт:
Строго говоря, мне следовало заплатить незадачливому вору премию. С его помощью я получила работу, которая чуть не уплыла из-под моего носа. Правда, ничего хорошего от чернокожего бухгалтера ждать не приходилось, но я была намерена не давать ему спуску и не уступать ни минуты своего рабочего времени.
В машине мы расселись сообразно темпераменту и интересам — мужчины забрались на заднее сиденье, избегая смотреть не только по сторонам, но и друг на друга тоже. Мисс Фридлендер, которой все было интересно, села рядом со мной и на протяжении
— Боже! Мне кажется, что я узнаю эти места!
Хотя при нашем уличном освещении мало что можно было узнать даже человеку, прожившему в городе всю жизнь. В зеркале я видела, как при каждом восклицании клиентки Парамонов презрительно и скептически кривит губы, и подумала, что более непохожих людей, чем эти двое, трудно найти. Они как лед и пламень.
В этот день не произошло больше ничего особенного. Даже в гостинице как-то обошлось без недоразумений, хотя, по-моему, с иностранных гостей по широте русской натуры слупили чуть ли не тройной тариф. Однако госпожа Фридлендер не стала протестовать и даже отвалила портье свой стандартный доллар. Портье — продувная физиономия, похожая на яйцо с подрисованными черной тушью баками, — не побрезговал и долларом.
Получив ключ от номера, негр Джимми нас немедленно покинул. Мисс Фридлендер громогласно, но доверительно сказала портье:
— Обязательно разбудите меня в шесть утра, Иваныч! По утрам я бегаю для своего здоровья! Завтрак не раньше восьми — тосты и немного молока…
Яйцо с бакенбардами заговорщицки ей подмигнуло. По-моему, при слове «тост» на ум этому типу приходило совсем другое — не связанное с молоком. Но это, собственно, была уже не моя забота.
— Во сколько мне завтра быть у вас, мисс Фридлендер? — поинтересовалась я. — Или, может быть, мне следует сопровождать вас сейчас в ресторан? Вы, наверное, голодны?
— О, я никогда не ужинаю! — значительно произнесла американка. — Нужно думать о здоровье, не так ли? Но я прошу вас подняться сейчас в номер, дорогая! Нам надо обсудить с вами некоторые детали.
Парамонов тоже отправился с нами, хотя по его угрюмому лицу было видно, что тяжелый чемодан его уже достал.
Номер у госпожи Фридлендер был трехкомнатный и довольно симпатичный. Из окна виднелись огни речного вокзала. Наверное, надменный Джимми получил апартаменты не хуже. Я представила, в какую копеечку влетит американцам эта ревизия, и даже посочувствовала им в душе.
Мисс Фридлендер пробежалась по комнатам своего нового пристанища и тут же объявила нам, что у нее такое чувство, будто она узнает это место. В принципе это было недалеко от истины, потому что гостиничные номера в нашей стране похожи друг на друга как две капли воды.
Парамонов деликатно кашлянул и сообщил:
— Я завтра уезжаю, мисс Фридлендер.
— О, ты уезжаешь, Ильич! — огорченно сказала американка. — Наверное, мне будет тебя не хватать.
— Я нашел вам прекрасную помощницу, — натянуто улыбнувшись, напомнил Парамонов.
— О!
Теперь она была готова сотрудничать со мной из одной, кажется, женской солидарности. Тщательно контролируя время, разумеется.
— Итак, дарлинг! — вскричала она, со всего размаху шлепаясь на диван. — Завтра мы приступаем с вами к работе. Может быть, Ильич сообщил, что у меня здесь благотворительный бизнес?
— Сообщил, — сказала я.
— Прекрасно. Мой Джимми проверит учет и работу фонда. Вы окажете мне услугу, если поможете Джимми справиться с этим делом. К сожалению, ему недоступны тайны великого русского языка, понимаете?
— Чего уж не понять, — пробормотала я. — Было бы странно, если они были ему доступны…
— Тогда завтра мы все отправимся в офис нашего фонда! — жизнерадостно заключила мисс Фридлендер. — Вы очень обяжете, если предоставите вашу машину.
— Предоставлю, — кивнула я. — Больше не будет никаких пожеланий?
Американка задумалась, а потом, сделав загадочное лицо, произнесла:
— Будет одна маленькая просьба. Очень приватная. Если вдруг здесь появится один американец… — Она сделала многозначительную паузу. — Если вы его увидите, сразу сообщите мне!
Это было похоже на просьбу старого моряка из «Острова сокровищ» — следить в оба, не появится ли поблизости одноногий человек.
— Но, простите, — вежливо возразила я. — Каким образом я узнаю этого американца?
Мисс Фридлендер беспечно махнула рукой.
— Нет ничего проще, — заявила она. — Этот человек обожает синие бейсболки и все вокруг фотографирует. Он пользуется «Полароидом», потому что не имеет терпения ждать.
— Ну что ж! — вздохнула я. — Портрет исчерпывающий. Как только увижу синюю бейсболку, я дам вам знать.
— Это очень важно! — с пафосом сказала мисс Фридлендер, поднимая вверх палец.
Я изобразила на лице почтительную мину. Парамонов, который, услышав про одноногого человека, пардон, про американца с «Полароидом», странным образом разволновался, нетерпеливо сказал:
— Пожалуй, мы пойдем, мисс Фридлендер. До встречи в Москве, мисс Фридлендер. Гуд найт.
— Гуд найт, Ильич, — благосклонно сказала американка и, обернувшись ко мне, добавила: — Жду вас завтра в девять, дорогая.
— В девять буду на месте, — пообещала я. — Бай — бай!
— Бай! — мило улыбнулась мисс Фридлендер на прощанье.
В лифте Парамонов намекнул, что не прочь проехаться до своей гостиницы на моей машине. У него было такое несчастное лицо, что я не стала ломаться.
— Ладно, отвезу вас. Только объясните мне, что за американец должен здесь появиться?
— Для меня самого это загадка, — искренне ответил он. — Ни о чем таком она раньше не говорила.
— Тогда скажите, почему она всех мужчин зовет только по отчеству, — потребовала я.
— Потому что убеждена, что русские мужики это обожают, — мрачно усмехнулся он.