Смешенье
Шрифт:
Их ослепил яркий голубой свет. Дворцовые галереи, служившие не только переходами, но и своего рода оборонительными рубежами против холода, опоясывали все внешние стены и были снабжены большим количеством окон. Свет низкого зимнего солнца, рикошетя от сугробов, спрятавших мёртвый сад, наполнял коридоры морозным сиянием. Возмущённые слуги закрыли двери, чтобы не выпускать тепло. Лейбниц и Фатио только что не бегом припустили по коридору. Чулки на морозе как будто растворились, и надо было, чтобы икры и колени работали постоянно.
– Есть семейства, о которых все знают лишь понаслышке, – заметил Фатио.
– Они прорастают в щелочках между другими
– Во всяком случае, они невероятно плодовиты, – сказал Фатио. – Зимняя королева метала детей, как икру, а София родила почти всех, кто может прийти на ум.
– София вышла за одного из этих, – произнёс Лейбниц, оборачиваясь.
– И так вы стали её библиотекарем?
– Тайным советником, – уточнил Лейбниц.
– Сударь! Примите мои извинения и поздравления! – Фатио замедлил шаг и потянулся к шляпе, чтобы отвесить поклон, однако Лейбниц ухватил его за локоть и повлёк дальше.
– Пустяки, это случилось совсем недавно. Если коротко, владетель этого замка за время Тридцатилетней войны наделал уйму детей, возможно, потому, что, будучи осаждён датчанами, шведами и ещё бог весть кем, не имел другого занятия. За восемь лет родились четыре брата! Все выжили!
– Беда!
– Вот именно. В пятидесятых годах братцы устроили большой тарарам при европейских дворах, силясь уменьшить неестественный избыток девственниц, скопившийся за время Тридцатилетней войны. Все претендовали на Софию. Один был очень толст и к тому же католик. Один – пьяница-импотент. Один – сифилитик. Младший, Эрнст-Август, как в сказке, оказался хорош всем. София вышла за него.
– Но, мой дорогой доктор, как случилось, что младший получил самую большую долю?
Они обогнули угол замка и заспешили по другой бесконечной галерее.
– В 1665-м пьяница умер. Эрнст-Август и Георг-Вильгельм – сифилитик – предавались грехам молодости за границей. Иоганн-Фредерик…
– Методом исключения – жирный католик?
– Да. Он присвоил себе герцогство и собрал армию, чтобы его оборонять. К тому времени, как весть о перевороте достигла венецианского борделя, в котором обосновались Эрнст-Август и Георг-Вильгельм, это был уже свершившийся факт. Иоганн-Фредерик стал герцогом Ганноверским. Георг-Вильгельм получил герцогство Целльское. Эрнст-Август – даром что протестант – остался епископом Оснабрюкским. Всевозможных бедных родственников сгрузили в Вольфенбюттель – вы их только что видели. Эрнст-Август и София задумали утвердить свои владения на Парнасе, в царстве Разума.
– И, естественно, пригласили вас.
– Вообще-то нет, потому что таких, как они, было о ту пору много. Иоганн-Фредерик решил учредить то же самое в Ганновере.
– Хорошее, верно, было время для учёных!
– Да, можно было диктовать свои цены. Иоганн-Фредерик располагал большим количеством денег и обширной библиотекой.
– Начинаю припоминать. Гюйгенс говорил, что когда он научил вас всему, что знал сам, то есть примерно в начале 1670-х, вам пришлось оставить Париж и устраиваться на службу в каком-то холодном и мрачном месте. – Фатио выразительно взглянул на окно.
– На самом деле то был Ганновер – разница несущественна, поскольку он очень похож на Вольфенбюттель.
Лейбниц провёл Фатио в вестибюль с пугающе огромной каменной лестницей.
Фатио растерянно проговорил:
– Сколько же людей должно было умереть, чтобы Эрнст-Август стал герцогом Ганноверским?
– Иоганн-Фредерик скончался в семьдесят
– И София объединила свой Парнас с Парнасом Иоганна-Вильгельма, чьим главным сокровищем были вы.
– Сударь, вы мне льстите.
– Но почему мне пришлось ехать к вам сюда? Я рассчитывал найти вас в Ганновере.
– Библиотека! – воскликнул Лейбниц и, опередив более молодого спутника, бросился всем телом на дверь. Захрустел намёрзший на петлях лёд, затем она отворилась, и Фатио предстали несколько сотен ярдов заснеженного двора, за которым вырисовывалась начатая постройка.
– Не смею сравнивать её с той, что Рен возводит в Тринити-колледже, – бодро объявил Лейбниц. – Его библиотека будет украшением – не то чтобы я хотел этим её умалить; моя – скорее орудием, машиной познания.
– Машиной? – Фатио в своих дорогих башмаках запрыгал по снегу за Лейбницем, который, не жалея обуви, утопал вперёд.
– Мы используем знания тем успешнее, чем более высокого уровня абстракции достигаем, развивая культуру и приближаясь к Божьему мышлению, – бросил Лейбниц небрежно, как будто говорил о погоде. – Адам дал имена животным, то есть перешёл от частных наблюдений за отдельными особями к отвлечённому представлению о видах, а затем придумал для них абстрактные названия – если хотите, своего рода код. Без этого задача Ноя была бы неосуществимой. Затем создали письменность – изустное слово свели к абстрактным значкам. Она легла в основание Закона – так Бог явил Свою волю Человеку. Была написана Библия. Затем – другие книги. В Александрии книги собрали в первую библиотеку. Ближе к нашему времени появилось изобретение Гуттенберга – рог изобилия, изливающий книги на специализированные рынки Франкфурта и Лейпцига. Тамошние торговцы совершенно глухи к моим убеждениям! Книг в мире так много, что их не объять умом. Что делает человек, Фатио, когда сталкивается с задачей, превосходящей его физические возможности?
– Использует животных или делает орудия. Животные библиотеке не подмога, следовательно…
– …нам нужно орудие. Смотрите! – Лейбниц вытащил руки из карманов, чтобы указать на постройку. – Вы, разумеется, видите, что недавно здесь были конюшни. Скромное начало для библиотеки, и вы наверняка сможете вызвать смех Королевского общества и версальских салонов, его описывая.
– Напротив, доктор! Распрощавшись с вами, я отправлюсь прямиком в Гаагу, чтобы возобновить совместные штудии с господином Гюйгенсом. Пройдёт не меньше года, прежде чем я смогу выступить перед Королевским обществом. Тем временем строительство библиотеки Рена остановлено на середине из-за нехватки средств.
– Хорошо, – пробормотал Лейбниц и повёл Фатио через временную дощатую дверь в бывшую конюшню. Она не топилась, но стены защищали лицо от ветра, а ноги – от снега. Фундамент и первый этаж были выстроены из камня, всё остальное – из дерева. Покамест леса выглядели основательнее самой постройки, состоящей из нескольких балок и столбов. Взгляд Фатио остановился на нескольких грубых столах в центре главного помещения.
– Когда-нибудь мы вынесем эти верстаки и заменим их полированными столами, за которыми учёные будут трудиться в свете солнца, проникающем через прекрасный высокий купол. – Лейбниц задрал голову так, что парик сполз назад, и поднял палец в облачке морозного пара, которым сопровождались его слова.