Смертельные обеты
Шрифт:
— До самого конца недели я был занят на службе, Франческа.
— Ну, ты ведь нашел время поговорить с женой, и не раз, наверное. — Она усмехнулась своей шутке.
Брэг не улыбнулся.
— Я заезжал домой на час или два, не больше. Там все по-прежнему.
Теперь Франческа была по-настоящему обеспокоена. Это всего лишь небольшие ухабы на дороге его семейной жизни? Или нет?
— Рик, ты обязан уделять время семье. Ты не можешь жить в кабинете и прятаться на работе от Ли Анны.
— Я ни от кого не прячусь, Франческа, —
Франческа приняла решение. Она должна навестить Ли Анну до того, как Брэги уедут из города на День независимости, что празднуют четвертого июля. Если она сможет чем-то помочь, обязательно это сделает.
Брэг неожиданно взял ее за руку, и в этот момент нос парома ударился о пирс. Франческа едва не упала от толчка, и Рик подхватил ее так, что она оказалась в его объятиях. Их взгляды встретились.
Все происходящее казалось таким знакомым, что сердце привычно ответило легким трепетом.
Рик помог ей спуститься на берег, и она отметила, что он отпустил ее с неохотой.
К ним подошел капитан:
— Надеюсь, путешествие было приятным, комиссар.
Это был румяный, дородный мужчина с густыми белыми усами.
— Все прошло отлично, — ответил Брэг. — Франческа?
Она передала Рику его пиджак и поблагодарила капитана. Мужчина развернулся и пошел на паром, а она еще некоторое время смотрела ему вслед.
Административное здание исправительного учреждения являло собой почти готическую постройку с остроконечной крышей, возвышавшейся над всеми остальными постройками. Франческа знала, что тюрьма на восемь сотен камер расположена слева, а работный дом, приют и тюремная больница — справа. На самом севере острова размещалась богадельня, где содержались нищие вдовы и сироты.
— Надеюсь, условия жизни в работном доме лучше, чем в тюрьме, Рик. Генриетта не злостная преступница. Даже поверить сложно, что она была осуждена лишь за знание того, что совершила Мэри.
— Она скрыла это на допросе, впрочем, само молчание не является преступлением, скорее всего, суду не понравилась степень ее вовлеченности в дело.
Они преодолели расстояние до входной двери, пройдя мимо заключенных, копавшихся в клумбах под наблюдением вооруженной охраны.
— Большинство этих людей осуждено за мелкие нарушения, поэтому содержатся в работном доме, а не в тюрьме с отъявленными преступниками. — Брэг открыл передней створку массивной деревянной двери и остановился. — Я буду очень переживать, если ты затеешь игру с моим братом.
Франческа была тронута, вернее сказать, взволнована его словами.
— Также и я беспокоюсь о тебе и Ли Анне.
— Пошли, Франческа, — сурово произнес Рик.
Они вошли внутрь. Темное и мрачное фойе со стойкой регистрации и местами для ожидания посетителей напоминало фойе захудалой третьесортной гостиницы. Несмотря на бедность обстановки, помещение было чисто убрано, Франческа
— Комиссар Брэг! Какая честь видеть вас, сэр.
Начальник исправительного учреждения пожал Брэгу руку и повернулся к Франческе:
— И еще большая честь познакомиться с вами, мисс Кэхил. Я следил за вашим сенсационным расследованием по сообщениям в газетах. Вы даже более популярны, чем комиссар, и, несомненно, прекраснее. — Он хитро подмигнул.
— Не думаю, что я более популярна, но совсем не возражаю против эпитета «прекраснее». — Франческа мило улыбнулась. Она впервые видела Ричарда Кокли, и он показался ей приятным человеком с хорошим чувством юмора; его характер не вполне соответствовал поставленной перед ним задаче следить за порядком в учреждениях острова.
Они прошли за ним по темному коридору, и Франческа поежилась. Она перевела взгляд с потрескавшихся стен на окно, через которое с трудом можно было разглядеть происходящее во дворе, таким оно было грязным. Территория оказалась неожиданно чистой, как и фойе, но в воздухе витал специфический запах, производивший отталкивающее впечатление.
Впереди появились большие указатели, сообщавшие посетителям, что тюремная больница расположена справа.
— Я читал досье миссис Рэндл, — заговорил Кокли. — Дела у нее идут хорошо. В ее обязанности входит приготовление пищи, нареканий нет, проблем с окружающими не возникает. Она никогда ни на что не жаловалась, предпочитает проводить время в одиночестве. Я бы сказал, она — идеальный заключенный.
— Приятно слышать, — кивнул Брэг.
— Ей назначен срок шесть месяцев, верно? — уточнила Франческа, взглянув на табличку, указывающую дорогу к работному дому.
— Да, ее выпустят 22 октября. — Кокли толкнул железную дверь. — Спальные комнаты наверху. У нас более трех сотен различных мастерских.
Они опять пошли по темному коридору, звуки улицы сменились скрежетом и жужжанием инструментов, используемых рабочими. Франческа заглянула в первую дверь и увидела несколько дюжин женщин в серых тюремных одеждах, строчащих что-то на швейных машинах. Все они молчали, погруженные в работу.
— Прошу сюда, — радостно пригласил мистер Кокли.
Он толкнул двойные двери, и они вошли в огромное помещение кухни, в которой стоял невообразимый грохот кастрюль и сковород. Вокруг печей и плит сновали несколько дюжин людей.
— Эта кухня кормит всех обитателей острова, за исключением содержащихся в тюрьме, — громким голосом объяснил мистер Кокли.
Франческа увидела пробежавшую под столом мышь и подумала, что, наверное, это лучше, чем тараканы. Стоило ей так подумать, как она заметила таракана, скрывшегося в стенной щели.