Смертельная удача
Шрифт:
— Верно, — соглашается Пол. — На вид я обычный профессор социологии, но что, если на самом деле я убил двух своих лучших друзей?
— Вот именно, — говорит Джоанна. — Признаюсь, у меня мелькала такая мысль. С моим-то везением. Должен же быть какой-то подвох.
— Значит, ты все-таки говорила с Джереми Дженкинсом? — спрашивает Пол.
— Да.
— И у тебя мелькала мысль — малюсенькое подозрение, но все же, — что, возможно, убийство Холли — моих рук дело?
— Да, — признаётся Джоанна. — И не только Холли, но и Ника. Конечно, на
Пол кивает:
— Что ж, справедливо.
— Ты так считаешь?
— Конечно, — отвечает Пол. — Я велел Джереми Дженкинсу оставить конверты у себя. Сказал, что Ник, возможно, скоро объявится.
— Если Элизабет и Дэйви смогут его найти, — говорит Джоанна. — Они объединили усилия, но пока безуспешно.
— Рано или поздно кто-то его найдет. Спасибо, что сказала правду.
— Я всегда говорю правду. То есть с этого дня так и будет. А можно вопрос?
— Конечно. Хочешь спросить, сколько людей я убил?
Джоанна смеется:
— А ты сомневался? Думал, что мы поспешили? Что плохо друг друга знаем?
Пол колеблется:
— Надо отвечать честно?
— Да. Хватит с нас лжи — большой и маленькой, — произносит Джоанна. — Отныне будем говорить друг другу только правду, за одним исключением: если кто-то спрятал подарок или устраивает вечеринку-сюрприз. Или если ты уже видел шоу, которое я хочу посмотреть, ты должен притвориться, что этого не было и посмотреть его еще раз вместе. Но только в этих случаях.
— Договорились, — соглашается Пол. — В общем, были у меня сомнения. Не в нас — я сомневался в себе. В тебе я никогда не сомневался, но в себе — да. Понимаешь, о чем я?
Джоанна вспоминает свой разговор с Ибрагимом. Тогда его уверенность отозвалась в ее сердце, и она поняла, что тоже уверена.
— Понимаю, — отвечает она. — И когда это было?
— В утро свадьбы, веришь или нет, — говорит Пол.
— Но ты ничего не сказал. И что ты сделал? Поделился с Ником?
Пол качает головой:
— Нет, подождал, пока приедут гости, и поговорил с Ибрагимом.
— Хороший выбор, — отвечает Джоанна. — Я бы сделала то же самое. И он тебя успокоил?
— Да, — говорит Пол.
— Дай угадаю. Он сказал, что ответ тебе уже известен? И ты обратился к нему, потому что знал, что он скажет «да».
— Нет, — отвечает Пол. — А тебе он так сказал?
— Я с ним не обща…
— Мы же договорились не врать. Никакой лжи, большой или маленькой.
— Ну да, — признаётся Джоанна. — Мне он так сказал. А тебе?
— Мне он велел не быть идиотом, — отвечает Пол. — И добавил, что мне повезло, что такая, как ты, вообще обратила на меня внимание.
— Я смотрю, Ибрагим тоже умеет играть в хорошего полицейского и плохого полицейского, — замечает Джоанна. — Надо отдать ему должное.
— А еще он сказал, что я должен понять о тебе главное.
— О боже. И что же это?
— У тебя хорошие гены, — отвечает
Джоанна начинает смеяться и никак не может перестать. В ее жизни столько любви — она в ней утопает. Пол. Мама. Чувство безопасности, доверие, блаженная правда. Никакой больше лжи — ни большой, ни маленькой.
— Кстати, у меня хорошие новости, — довольно произносит Пол. — Раз уж мы заговорили о сюрпризах, угадай, кто купил нам два билета на «Мамфорда и сыновей» на семнадцатое число?
— На семнадцатое? Шутишь? Я не смогу, — врет Джоанна.
— А твоя секретарша сказала, что сможешь, — говорит Пол.
— Да, я отпросилась с работы, — Джоанна соображает на ходу, — чтобы побыть с мамой. Ей наконец удаляют глаукому.
И это не ложь, а хорошие гены.
Ник Сильвер догадывается, что побил рекорд. Наверняка никто еще не останавливался в придорожном «Травелодже» дольше двух или трех дней кряду. А он пробыл здесь целых восемь с половиной недель. Но у него не было выбора.
Он же не ошибся, обратившись к Элизабет Бест? Он назначил ей встречу и разгромил собственный офис перед самым ее приходом. Знал, что она не сможет сопротивляться и захочет его отыскать и выяснить, кто подложил бомбу. Хотя очевидно, что это был Дэйви Ноукс. Если не он, то кто? Лорд Таунз? На этот счет у Ника серьезные сомнения.
Он уверен, что сообщения, отправленные Полу, оказали должный эффект. Элизабет их прочитает, поймет, что он жив, и выследит его раньше, чем это сделает Дэйви.
Но почему же она до сих пор его не нашла? С ее-то способностями? Наверное, его жизни все еще угрожает опасность. Логично. Поэтому приходится торчать здесь.
А что, если Дэйви убил Элизабет? И она поэтому его не ищет? Ник разворачивает «киткат» и включает радиоприемник. Пит Тонг и программа «Клубная классика». Хоть какое-то развлечение.
Он отпивает энергетический напиток из бутылки. Больше в автомате ничего не осталось. Когда его наконец найдут, он первым делом съест брокколи. Если, конечно, Дэйви Ноукс не найдет его первым — тогда ему крышка.
Смерть или брокколи. Такие у него варианты.
Он знает, что ему нельзя пользоваться компьютером и телефоном, хотя очень хочется; нельзя попадать в объектив камер наблюдения, чтобы у Дэйви не возникло ни малейшей догадки, где он может прятаться. По вечерам он смотрит местные новости на маленьком телевизоре и внимательно слушает. «Убита местная жительница; бывшая шпионка обнаружена мертвой в поселке для пенсионеров»; «Предприниматель из Сассекса Дэйви Ноукс купил футбольный клуб» — он ждет любой подсказки, которая поможет понять, что происходит. Но пока ничего такого не было.