Смертельная удача

Осман Ричард

— О, мой любимый офицер полиции. — Рон ее обнимает. — К твоему сведению, это как если бы я сказал «мой любимый игрок „Миллуолла“».

Рон и Богдан пожимают друг другу руки.

Донна смотрит на них:

— Рон, можно вас кое о чем спросить?

— Если арестуете — запросто.

— Куда вы с Богданом ездили в субботу? Я так и не поняла, — спрашивает Донна.

Богдан смотрит на Рона. Тот похлопывает его по плечу, будто говоря: беру управление на себя.

— В боулинг, — отвечает он.

— В боулинг? — удивляется Донна. —

В десятикеглевый боулинг?

— Да, — отвечает Рон.

— В боулинг, — подтверждает Богдан. — В десятикеглевый.

— В субботу утром?

— Пенсионерам за полцены, — сообщает Рон.

— И где этот боулинг? — спрашивает Донна.

— В Файрхэвене, — отвечает Рон.

— В Файрхэвене, — поддакивает Богдан.

— И кто выиграл? — интересуется Донна.

— Я, — отвечает Рон.

Богдан смотрит на Рона, но не решается возразить.

— Я его буквально разгромил, — продолжает Рон. — В боулинге все зависит от движения кисти. А зачем вы приходили к Джойс?

— Я сообщила Элизабет о новом важном подозреваемом, — отвечает Донна. — Джейми Ашере.

— Джейми Ашер? — спрашивает Рон. — А не Джилл?

— Элизабет ошиблась, — говорит Донна.

Рон кивает:

— Что ж, она давно ничего не расследовала.

— Значит, мне не надо волноваться о ваших субботних делах? — еще раз уточняет Донна.

— Нет, что ты, — отвечает Рон. — Мы ездили в боулинг.

— Богдан?

— Все путем, — подтверждает Богдан.

Донна видит, что он врет, но понимает, что на то есть веская причина. Рон его во что-то втянул. Втянуть во что-то Богдана легче легкого: надо просто сказать, что нужна его помощь.

43

Тия в четвертый или в пятый раз находит на себе что-то металлическое и всякий раз извиняется. Монетки, зажигалка «Зиппо», серьги, кольцо в носу, заколка.

— Вообще-то, снимать украшения нельзя, — поясняет она, — религия запрещает.

Охранник недовольно ворчит. Тия знает, что охранникам запрещено ставить галочку в компьютере, пока датчик не перестанет сигналить. Но ей повезло: сегодня на посту новенький.

— Просто выключите аппарат, — говорит она, — иначе мы весь день провозимся. Он еще и глючит. Я никому не скажу.

— Так нельзя, — возражает охранник.

— Иисус наделил нас свободой воли, — отвечает Тия.

— Пожалуй, вы правы, — соглашается охранник и выключает металлодетектор. Тия снова проходит через рамку.

— Видите? Не сигналит. — Тия идет дальше.

Охранник снова включает детектор.

«Вот почему охранникам нельзя недоплачивать», — думает Тия. Она спускается по рампе к широкой бетонной платформе у входа на склад и приближается к дверям разгрузочного блока. Испытывает ли она приятное волнение? Пожалуй. Есть немного адреналина, но меньше, чем обычно. Ее что-то тревожит.

Двери разгрузочного блока слегка приоткрыты: Хассан припарковал погрузчик под сенсорами. Если супервизор заметит, Хассану не поздоровится и погрузчик

придется передвинуть. Тия заходит на склад и достает из комбинезона две пушки. Идет мимо Хассана и незаметно сует ему один пистолет, затем направляется в подсобку. Прикладывает пропуск к электронной панели — и дверь открывается. Пропуск выдан на имя Трейси-Энн Корбетт; фотография тоже не Тии. Но пока никто ничего не заметил. Возможно, потому, что пропуск толком не проверяли. Она выкатывает тележку с принадлежностями для уборки и кладет пистолет в один из ящичков.

Где же приятное волнение? Она его не чувствует. Разве это не самое крупное дело в ее жизни? Поворотный момент, после которого все должно измениться к лучшему? После этого ограбления детский лепет с мелкими кражами останется в прошлом; все будет уже по-взрослому, она станет реальным гангстером. Наверное, она нервничает и потому не рада. Однажды ее рисунок лошади победил на школьном конкурсе рисунков; замдиректора вызвал ее на сцену и вручил приз. От нервов ее чуть не стошнило. Как давно это было! С тех пор она прошла долгий путь. Времена меняются, мы взрослеем.

Машина с грузом приедет минут через пять; у них все готово. Тия решает убить время и заняться уборкой. Ей нравится наводить порядок: приятно, когда что-то было грязным, а стало чистым. Она не занималась бы этим по доброй воле за нищенскую зарплату, но сама работа вызывает приятные ощущения. Она не хотела бы быть горничной в отеле, где нужно убираться быстро, а среди гостей попадаются настоящие свиньи, но на складе никто не свинячит, никто ее не подгоняет, и ей это очень даже по душе. Хассану тоже нравится работать на вилочном погрузчике. Если бы они не задумали ограбить склад, может, остались бы здесь.

Не потому ли она сомневается? В данный момент она катит тележку, в которой спрятана пушка, и собирается нацелить эту пушку на человека, который просто делает свою работу. Но что, если это неправильно?

В последнее время Тия много думает о работе. Способности у нее есть. Воображение, организованность, харизма. Но как вообще люди устраиваются на работу? На нормальную, не криминальную? Конни, конечно, очень ей помогла и явно видит в ней высокий потенциал, но Тия задумывается, что однажды неплохо было бы заняться чем-то нормальным, без криминала.

Грабежи, наркота, рэкет — все это нечестные дела, обман, по сути, а ей хотелось бы основать честный бизнес с нуля, просто для подстраховки. Платить налоги, нанимать персонал. Честно конкурировать на рынке. Она могла бы рисовать лошадей. Но где найти такую работу? Все хорошие места уже заняты.

Тия нащупывает пистолет. Если человеку приходится добывать деньги, угрожая кому-то оружием, это нечестно. Пугать людей легко. «Отдай деньги, а то убью» — так любой дурак может заработать.

Владельцы этого склада делают примерно то же самое. Платить сотрудникам копейки — тоже обман. Можно даже сказать, грабеж. Нечестный заработок.