Смертельная игра

Толлис Фрэнк

— Верно. Но ты тоже не слушаешь!

Клара засмеялась, выдернула руку и, повернувшись лицом к Либерману, стала идти вперед спиной.

— Осторожно, — предупредил Либерман, — ты можешь оступиться.

— Нет, не оступлюсь. Так лучше — я любуюсь видом.

На Кларе было длинное пальто с меховым воротником и шапка-папаха. Этот костюм подчеркивал ее утонченность. В ее лице, укутанном в соболий мех, казалось, было что-то от первозданной красоты.

Была ли это та самая женщина?

После встречи с Менделем в «Империале»

Либерман не мог думать ни о чем, кроме прогулки с Кларой. Он ждал ее с горячим нетерпением. Каждая секунда, отделявшая его от этого события, становилась длиннее — особенно во время демонстрации Грунера, — минуты превращались в часы. Разбушевавшаяся стихия угрожала нарушить его планы, однако буря утихла, и теперь препятствий не было. Он прочистил горло, готовясь говорить.

— Ты знаешь, что сказал отец сегодня утром? — внезапно спросила Клара.

Благоприятный случай исчез так же быстро, как возник.

— Нет, а что он сказал?

— Он сказал, что летом мы поедем в Меран.

— Правда? Надолго?

— На месяц или два… Он думает, что Рахель с ее астмой там будет лучше.

— Он прав. Тирольский воздух очень полезен при бронхиальных заболеваниях.

Клара остановилась, снова повернулась и протянула руку подошедшему Максу.

— Ты когда-нибудь там был, Макс?

— Да, — ответил Либерман. — Я работал в Меране, когда был студентом. Позволь дать тебе полезный совет, избегай всего, что якобы имеет целебные свойства, особенно если про средство говорят: «это помогает».

— А что это?

— Местное снадобье, обожаемое добрыми жителями Мерана. Его готовят из молочной сыворотки, выжатой из творога, добавляют белое вино и сахар.

Клара сморщилась.

— Фу, звучит совершенно отвратительно.

— Так и есть, но местные жители очень рекомендуют его. Хотя если вы поедете летом, вероятно избежите назойливого внимания местных знахарей. По-моему, это сезонное «лакомство», и подается, в основном, весной.

Холодный порыв ветра с востока заставил их инстинктивно придвинуться ближе друг к другу.

— Как думаешь, мне там будет скучно?

— Может быть, немного. Впрочем, в Меране бывают ярмарки и базарные дни. И очень много приезжих из Вены — ты обязательно встретишь знакомых…

Впереди стал лучше виден дворец. Огромное белое здание в стиле барокко располагалось между двумя павильонами, увенчанными восьмиугольными куполообразными крышами. И выглядело это так, словно гарнизон турок разбил палаточный лагерь на дворцовой крыше. Конечно, это причудливое архитектурное украшение было призвано напоминать зевакам о великой осаде.

Клара стиснула руку Либермана в своей.

И снова Либерман спросил себя, подходящий ли это момент. Нужно ли остановиться, взять Клару за руки и попросить стать его женой.

— Сегодня приходил герр Доннер.

Звук ее голоса вывел его из задумчивости.

— Прости, что?

— Герр Доннер, мой учитель фортепиано.

—

Ах да, конечно… И чему он тебя научил?

— Мы играли дуэт Брамса. Вальс.

— Какой?

— Не знаю, я забыла.

— А как он звучит?

Клара попробовала напеть мелодию, но скоро запуталась в сложных мелодических переходах.

— Нет, — сказала она, — совсем не так. — Она попробовала снова, на этот раз ее мурлыкание походило больше на колыбельную.

— Я знаю эту вещь. Это один из вальсов опуса 39. Номер пятнадцать, я думаю. Может быть, попробуем сыграть, когда вернемся?

— О, боже, нет! Он слишком сложный… Мне надо попрактиковаться.

Клара продолжала рассказывать, как прошел ее день: визит к Бломбергам с матерью, покупка штор для гостиной, недостатки новой горничной. Либермана мало интересовали домашние дела Вайсов, но он получал огромное удовольствие, слушая знакомые интонации речи Клары и ее мелодичный смех. А больше всего ему нравилось быть рядом с ней, чувствовать тепло ее тела и вдыхать тонкий аромат ее духов.

Было что-то завораживающее в их медленном восхождении, в приятной размеренности шага, в тихом шорохе мокрого гравия под ногами. Казалось, этот мягкий ритм перенес их в другой мир. Словно двое заснули наяву и оказались за порогом реальности.

Либерман оглянулся. Они были в парке совершенно одни, вокруг никого, кроме сфинксов. Очевидно, суровая погода отпугнула других посетителей. Поднявшись на последний склон, они остановились, чтобы полюбоваться видом.

У подножия, по ту сторону садиков с разросшимися живыми изгородями, фонтанами и статуями, располагался относительно скромный нижний дворец. Дальше, на фоне волнистой линии синих холмов, растворялись шпили, купола и особняки города. Легкий туман смягчал пейзаж и усиливал непроницаемую тишину. Гордая столица отсюда казалась нереальной, странно прозрачной.

— Красиво, правда? — восторженно спросила Клара.

— Да, — ответил Либерман, — очень красиво.

Наконец он понял, что подходящий момент настал. Весь день Макс повторял про себя отрывки из поэм, постепенно растущее напряжение которых заканчивалось красивым объяснением в любви. Но внезапно все эти слова показались ему лишними. Это были фальшивые проявления чувств, раздутые пустые фразы.

— Клара, — он говорил тихо и четко, — я очень тебя люблю. Выходи за меня замуж.

Он взял ее маленькую руку в перчатке и поднес к губам.

— Пожалуйста, скажи «да».

На лице Клары промелькнула нерешительность, череда других эмоций. Наконец она прошептала, почти выдохнула:

— Да, Максим. Я согласна.

Либерман нежно приподнял ее подбородок и тронул губы Клары легким поцелуем. Она закрыла глаза, а он обнял ее, притянув внезапно ослабевшее тело девушки к себе. Когда они разомкнули объятие, Клара улыбалась. Она всхлипнула, и первая слезинка скатилась по ее сияющему лицу.