Смертельная игра

Толлис Фрэнк

— Оскар!

Они пожали друг другу руки.

— Макс, я знаю, это ужасно нагло с моей стороны, — Райнхард сделал паузу, чтобы отдышаться, — но можно этого извозчика возьму я?

Инспектор выглядел усталым, под глазами были заметны темные круги. При этом его усы были как всегда аккуратно подстрижены, с острыми, торчащими вверх кончиками.

— Спешишь на место происшествия?

— Да, — тяжело дыша, ответил Райнхард. — По правде говоря, довольно срочное дело.

— Тогда, конечно, забирай.

—

Спасибо, дружище. Я твой должник.

Райнхард открыл дверь экипажа, забрался внутрь и крикнул извозчику:

— Рыночная площадь, Леопольдштадт.

Вместо ответа возница взял под козырек затянутой в перчатку рукой. Перед тем как закрыть дверь, Райнхард снова обратился к Либерману:

— Кстати, песни Хуго Вольфа пользуются популярностью.

— Тогда до субботы?

— До субботы.

С этими словами Райнхард захлопнул дверцу, и экипаж исчез в уличной суете.

В свете вспыхнувшей молнии Ринг-штрассе предстала черно-белым видением. Мгновениями позже с оглушительным грохотом разверзлись небеса, и на тротуар тяжело упали первые крупные капли дождя.

Либерман огляделся в поисках другого извозчика, уже понимая, что это бесполезно. Он вздохнул, добродушно ругнул Райнхарда и зашагал в направлении ближайшей трамвайной остановки.

2

Райнхард плечом навалился на запертую дверь, но она не поддалась.

От сильного порыва ветра задрожали оконные стекла, а в дымоходе, казалось, воют какие-то дьявольские голоса. Монотонно стучал ставень, будто какой-то усталый путник тщетно просился на ночлег. Все вокруг заполнил шум дождя. Частая дробь не прекращалась ни на минуту: проливной дождь барабанил по крышам, выплескивался из канав, журчал в водостоках. Наконец, началось настоящее наводнение.

Райнхард вздохнул, повернулся и посмотрел на молодую худощавую женщину, сидевшую в темной прихожей. На ней был передник поверх простого платья; она заметно нервничала. Ее пальцы теребили платье на коленях, такая же привычка была у его дочери Митци. Когда Райнхард подошел, женщина встала.

— Пожалуйста, сидите, — сказал Райнхард.

Она покачала головой:

— Спасибо, господин инспектор, но я лучше постою. — Ее голос слегка дрогнул.

— Разрешите задать вам несколько вопросов?

— Да, конечно, — произнесла она почти беззвучно, одними губами.

Узнав имя девушки — Роза Зухер, — Райнхард спросил:

— Когда вы вчера пришли?

— Как всегда, в девять.

— Фройляйн Лёвенштайн в это время обычно уже не спит?

— Как правило, но не всегда. Вы видите, дверь в спальню открыта. — Вместо ответа Райнхард бросил взгляд на край выцветшего покрывала на кровати.

— Постель была нетронута, поэтому я… — она запнулась и покраснела

от смущения.

— Естественно, вы решили, что ваша хозяйка провела эту ночь не дома.

— Да, господин инспектор.

— И что потом?

— Я приступила к своей работе… но не смогла попасть в гостиную. Дверь была заперта, и я не знала, что делать. Я продолжила уборку, решив, что хозяйка рано или поздно вернется… Но она так и не вернулась. А сегодня четверг, в этот день фройляйн всегда посылает меня купить что-нибудь для гостей: пирожные, цветы…

— Для гостей?

— Да, господин инспектор. Фройляйн Лёвенштайн — знаменитый медиум. — В голосе молодой женщины прозвучала гордость. — По четвергам в восемь у нее собираются гости.

Райнхард сделал вид, что впечатлен.

— Она знаменита, вы сказали?

— Да, очень знаменита. Как-то к ней на сеанс приезжал даже один русский князь из Санкт-Петербурга.

Ливень усилился, и незакрепленный ставень застучал еще яростней. Роза Зухер посмотрела в направлении гостиной.

— Пожалуйста, продолжайте, — сказал Райнхард.

— Я подождала до полудня, но фройляйн так и не вернулась. Я начала беспокоиться… И в конце концов, пошла в кафе «Цильбергельд».

— На Хайдгассе?

— Да. Я знаю господина Цильбергельда, так как работала у него прошлым летом. Узнав, что моя хозяйка не вернулась и такого не случалось раньше, господин Цильбергельд посоветовал обратиться в полицию. Я пошла в участок, расположенный неподалеку, на Гроссе-Сперлгассе.

Молодая женщина вытащила из рукава платок и высморкалась. Было видно, что она вот-вот заплачет.

— Спасибо, Роза, — сказал Райнхард, — вы мне очень помогли.

Девушка сделала книксен и опустилась на стул, придерживаясь за маленький столик розового дерева.

Райнхард прошел по коридору, заглядывая в разные комнаты. Квартира была не очень большая: спальня, гостиная, будуар, ванная и кухня, к которой примыкал чулан. Горничная наблюдала за ним: крупный мужчина в темно-синем пальто был погружен в глубокие раздумья. Он остановился и подкрутил правый ус, заострив еще больше его кончик. Вернувшись к запертой двери, он наклонился и заглянул в замочную скважину.

Ничего не было видно. Дверь была заперта изнутри, а значит, в комнате все еще кто-то был. Однако этот кто-то ни разу не шевельнулся и не произнес ни слова с тех нор, как утром в квартиру пришла Роза Зухер.

Райнхард слышал, как его помощник Хаусман и офицер из полицейского участка на Гроссе-Сперлгассе взбежали вверх по лестнице. Через несколько секунд они появились в конце коридора.

— Ну? — спросил Райнхард и медленно выпрямился, опираясь руками о колени.

Полицейские направились к нему, оставляя на полу мокрые следы.