Смертельная игра
Шрифт:
Либерман видел, что она не поняла его.
— Я спросила, кто ты? — Мисс Лидгейт тщательно выговаривала каждый звук, как при разговоре с глупым ребенком.
Либерман немного отодвинулся и повторил, на этот раз по-английски:
— Меня зовут доктор Либерман. А кто ты?
— Я? — Амелия Лидгейт посмотрела вниз, на свои ноги и поболтала ими. Затем она подняла голову, откинула волосы с лица правой рукой, обнажив безумный оскал. — Меня зовут Кэтрин.
32
Концертная
Она не была такой ослепительной красавицей, как фройляйн Лёвенштайн, но что-то в ней притягивало Уберхорста: ее гордая, почти дерзкая манера держаться, то, как она качалась вперед и назад, водя смычком по скрипичным струнам.
Он случайно увидел этот оркестр, проходя по Пратеру несколько дней назад, и, уже миновав его, решил вернуться. Ему как будто ненадолго открылись врата рая. Женщины в закрытых белых платьях с золотыми поясами походили на ангелов. В какой-то момент фройляйн Цёхлинг посмотрела ему прямо в глаза. Взгляд ее был настолько выразительным, что он отвел глаза, смущенный и пристыженный.
Оркестр закончил играть «Голоса весны», и аудитория взорвалась аплодисментами. Фройляйн Цёхлинг поклонилась и жестом пригласила своих коллег встать. Уберхорст заметил, что у всех женщин волосы были стянуты сзади одинаковыми желтыми бантами. Женская красота причиняла ему боль.
Почему, фройляйн Лёвенштайн решила доверить ему свой секрет? Почему не кому-нибудь из остальных?
Его долгом было защитить ее честь, но в то же время информация, которой он владел, представляла значительный интерес для полиции. К тому же, если он расскажет им правду, его, наверное, перестанут подозревать. Но, даже думая об этом, он чувствовал себя предателем. Может быть, на сеансе он поймет, что ему делать? С другой стороны, возможно, лучше продолжить свои эксперименты с замками….
Аплодисменты постепенно стихли, и оркестр фройляйн Цёхлинг снова занял свои места. Сама руководительница подняла скрипку и, взглянув на коллег, заиграла веселую польку.
Но концерт больше не доставлял Уберхорсту удовольствия. Он тяжело дышал, лоб его покрылся капельками нота, от волнения у него закружилась голова.
— Простите, — прошептал он.
К счастью, всего три сиденья отделяли его от прохода, поэтому он смог уйти, почти никому не помешав. Уберхорст побежал прочь, с трудом вдыхая воздух, насыщенный ароматом сирени.
Оказавшись вдали от людей, он остановился и посмотрел назад. Ангельский оркестр продолжал
33
На мокром гравии во дворе фабрики валялись пустые ящики и брошенные тележки. И без того тягостное впечатление от вида этого мертвого неба, затянутого сплошной завесой из пыли угольного и перечного цвета, усиливал столб черного дыма из высокой трубы. Само здание фабрики, построенное из грязно-желтого кирпича, было низким и длинным. Только ряд маленьких, закрытых наглухо окон оживлял эту махину, хотя в ближнем конце здания были еще открыты две большие деревянные двери. Из них доносился безжалостный лязг и грохот, который издавали работающие массивные станки.
— Вот он, — сказал Хаусман.
Худой человек в комбинезоне, на которого он указал, стоял, прислонившись к стене, и курил сигарету. Он разговаривал с двумя товарищами, одетыми точно так же, которые, завидев двух полицейских, поспешно скрылись в здании.
— Как вы его нашли?
— Через Тибора Кирай.
— Кто это?
— Один из тех фокусников из парка аттракционов.
— Великий Магнифико?
— Нет, тот Адольфус Фарбер. А Кирай называет себя Загадочный Чан.
Тощий человек бросил сигарету на землю и раздавил ее ботинком. Вытерев руки о комбинезон, он выпрямился. В его позе появилось нечто неожиданное: он почему-то выпятил грудь и расправил спину. Райнхарду этот человек показался довольно высокомерным. Это впечатление только усилилось, когда он подошел поближе.
— Доброе утро, герр Рохе, — сказал Хаусман.
— Доброе утро, мой дорогой друг, — ответил мужчина сухим учтивым тоном.
— Инспектор Райнхард, — представил Хаусман своего начальника.
Райнхард поклонился.
— Спасибо, что согласились помочь нам, герр Рохе.
Рохе снова вытер руки о комбинезон и бросил на них быстрый взгляд.
— Боюсь, что нам придется обойтись без традиционного рукопожатия, — сказал Рохе, показывая свои грязные ладони.
— Мы можем зайти и поговорить? Здесь очень шумно, — сказал Райнхард.
— Внутри еще хуже. Я думаю, лучше посидеть там. — Рохе показал на пустые ящики во дворе. — Не слишком удобно, но нам подойдет.
Трое мужчин прошли через двор к главному входу и устроились на ящиках. Райнхард заметил, что на земле валялось множество пустых гильз от винтовочных патронов.
Не успел Райнхард задать свой первый вопрос, как Рохе сказал:
— Знаете, это должно было с ней случиться. Она заслуживала смерти.
Райнхард посмотрел в глаза Рохе и поразился, увидев его довольное выражение лица. Проигнорировав это любопытное заявление, Райнхард решил начать с начала:
— Герр Рохе, расскажите, пожалуйста, как вы познакомились с фройляйн Лёвенштайн.