Смертельная игра
Шрифт:
Лидгейты жили в нескольких милях к северу от столицы. Либерман много раз бывал в Лондоне, но ни разу не слышал ничего о Хайгейте. По описанию мисс Лидгейт, это место было очень похоже на район Гринцинг в Вене: деревня, построенная на естественной возвышенности, откуда ночью можно было любоваться огнями лежащего внизу города.
Собрав достаточно биографических сведений о жизни мисс Лидгейт, Либерман провел черту под своими записями и посмотрел на пациентку. И снова его поразила напряженность, сквозившая в образе девушки: ее
— Это тот самый аппарат, доктор Либерман?
Либерман обернулся и посмотрел в другой конец комнаты. В углу на верхней полке больничной тележки стоял большой деревянный ящик.
— Да.
— Мой курс электротерапии начнется сегодня?
Она говорила спокойно, без эмоций.
— Нет, — ответил Либерман.
— Тогда завтра? — Она подавила нервный кашель.
— Возможно.
— Профессор Грунер сказал мне, что…
— Мисс Лидгейт, — перебил ее Либерман. — Я думаю, что сейчас нам нужно просто поговорить.
— О чем?
Либерман соединил кончики пальцев.
— О вас. И о ваших симптомах, конечно.
— Но какая от этого польза?
Он не успел ответить, как в дверь постучали.
Вошел Штефан Каннер. Он бросил быстрый взгляд на мисс Лидгейт и вполголоса обратился к Либерману.
— Извини, Макс, но, кажется, ты унес ключи от склада.
Либерман встал и вытащил из кармана три связки ключей: ключи от квартиры, больничные ключи и, наконец, ключи от склада.
— А… точно. Какой я рассеянный!
Но не успел Каннер взять ключи, как внимание обоих мужчин привлекла мисс Лидгейт. Она начала сильно кашлять, и это был ужасный, лающий кашель. Неожиданно она наклонилась вперед, и ее стало рвать. Под больничным халатом четко выделялись позвонки и острые лопатки. Казалось, будто страшное морское чудовище с массивными жабрами и длинным бугристым хвостом прилепилось к ее телу и собиралось замучить до смерти.
Каннер ближе всех был к раковине, под которой находилось железное ведро. Он схватил его и поставил на пол перед женщиной. Чтобы ее как-то успокоить, он положил ей руку на спину.
То, что случилось потом, также произошло очень быстро, но надолго запомнилось Либерману.
Тело молодой женщины изогнулось, как будто Каннер поставил между ее лопатками раскаленный утюг. Она закричала и выгнула спину, чтобы избежать его прикосновения.
С мисс Лидгейт произошла поразительная перемена. В эту тихую англичанку как будто вселился дьявол, лицо ее пылало ненавистью и злобой. Налитые кровью глаза едва не вылезали из орбит, а на лбу проступила толстая вена — синевато-багровый рубец на бледной коже. Она усмехалась и хмурилась как безумная. Каннер находился в состоянии шока, он не мог
10
В своем кабинете, над столом, комиссар Манфред Брюгель повесил огромный портрет императора Франца Иосифа. Такой можно было увидеть в большинстве домов и практически в каждом общественном учреждении. Император казался вечным, его бдительное неизбежное присутствие чувствовалось повсюду. Как и многие старшие чиновники, Брюгель решил доказать свою преданность династии Габсбургов, отрастив точно такие же бакенбарды, как у монарха.
Брюгель рассматривал первую фотографию: фройляйн Лёвенштайн откинувшись на кушетке, в области сердца было отчетливо видно кровавое пятно.
— Красивая девушка.
— Да, господин комиссар, — подтвердил Райнхард.
— У вас есть соображения по поводу того, что могло случиться с пулей?
— Нет, господин комиссар.
— Ну хоть какие-нибудь предположения?
— Пока никаких.
— А что Матиас? Что он думает?
— Профессор Матиас не смог объяснить этот факт.
Брюгель бросил первую фотографию на стол и взял вторую: портрет жертвы по плечи. Она выглядела как спящая Венера.
— Очень красивая, — повторил Брюгель. Комиссар некоторое время рассматривал изображение Шарлотты Левенштайн, а потом поднял голову и хмуро уставился на подчиненного.
— Вы верите в сверхъестественное, Райнхард?
Инспектор заколебался.
— Ну?
— Я думаю, — ответил Райнхард, тщательно подбирая слова, — мы можем рассматривать сверхъестественное объяснение только тогда, когда исключены все другие.
— Это верно… Но я спросил, верите ли вы в сверхъестественное?
Райнхард попытался уклониться от испытующего взгляда комиссара.
— Было бы самонадеянно думать, что мы до конца знаем мир, в котором живем. Возьму на себя смелость утверждать, что существует много явлений, которые еще не открыли своих секретов ученым. Но при всем моем уважении, господин комиссар… Я полицейский, а не философ.
Брюгель улыбнулся загадочной, непроницаемой полуулыбкой.
— Это дело привлечет к себе общественное внимание, Райнхард. Вы это понимаете?
— Факты, которые мы собрали к настоящему моменту по этому делу, очень… занимательны.
— Занимательны? — фыркнул комиссар. — Факты не просто занимательны — они невероятны! Представляю, как наши друзья из «Цайтунга» устроят сенсацию из каждой детали. А вы знаете, что это значит, Райнхард?
Вопрос комиссара остался без ответа.
— Мы должны оправдать ожидания!
Брюгель взял третью фотографию — крупный план раны. Рядом с рваными краями отверстия была линейка, которую держала чья-то рука.