Смертельная битва

Ровин Джефф

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

Чжужун в уезде Танъян: 480 г. н. э.

Глава 1

– Но почему ты должен этоделать? – завопила Чен, сжав руку племянника так, что рукав его коричневой накидки помялся. – Ты хоть знаешь, зачем это надо?

Красивые черты лица Кун Лао исказила невеселая гримаса.

– Конечно, знаю, тетушка

Чен, – ответил он.

Остановившись на полдороги к двери их бамбуковой хижины, Кун Лао слегка повел рукой, чтобы высвободиться из тетушкиного захвата.

– Я ухожу учиться.

– Ты бы еще в озеро бросился, чтобы узнать, как тонут, – сказала она, не выпуская его руки. – Или, может, спрыгнешь с крыши храма в Джэки-чане, чтобы убедиться в том, что летать ты не умет ешь?

Кун Лао насупился.

– Это совсем не одно и то же. Я видел, как люди тонули, и знаю, что я не птица и не бабочка. А бога я не видел никогда.

– Ты его и не увидишь! – воскликнула женщина. – Ты погибнешь, даже не достигнув обиталища низших богов.

– Откуда ты знаешь, – спросил он, – если никто никогда не пытался это сделать? Жрецы не умирают.

– Но и не пытаются взобраться на священную гору, – возразила женщина, и слеза скатилась из узких ее глаз по обветренной, морщинистой коже щеки. – Ты ведь сам знаешь, знамение было святым людям – а ты не из их числа. Подумать только! Это что же? Наскучило ему как-то воду таскать, встал столбом посреди деревни и вдруг решил наведаться к Тьену, чтобы поболтать с ним по душам? Скажите, пожалуйста, какой распрекрасный герой этот водонос Кун Лао. Людям воду из колодца по домам носит.

– Вовсе не так это было, – ответил высокий, хорошо сложенный юноша, нахмурившись еще сильнее.

– Да, – вздохнула она, – теперь я вижу, что безумие твое никак не меньше священной горы Ифукубе!

– Нет, тетушка, – возразил Кун Лао, потом взял в руку свисавшую на спину длинную свою косу цвета воронова крыла и поднес ее к глазам тетушки. – Скажи мне, что ты видишь?

Она как-то странно на него взглянула.

– Вижу… волосы моего сумасшедшего племянника.

– А еще что? – Он помахал перед ее лицом самым кончиком косы.

– Вижу, что в конце коса твоя перехвачена белой ленточкой вместо черной, которую ты обычно носишь. – Женщина пристально взглянула в глаза юноши. – Я не понимаю…

Он покачал головой.

– А я не могу объяснить.

Чен взяла руки юноши в свои и крепко их сжала.

– Зачем ты родился сыном своего отца, – воскликнула она, – одержимого любопытством и неуправляемого, не желавшего прислушаться к голосу разума?! Я потеряла его, потеряла и твоего дядю. А тебя терять не хочу!

– Ты меня не потеряешь, – заверил тетушку Кун Лао. – Мой отец был слишком вспыльчивым и торопливым, а я – нет. Разве не я говорил ему, чтобы он не смешивал те порошки и не поджигал смесь?

– Да, – согласилась женщина. – Но когда мы похоронили

то, что от него осталось, разве не ты вернулся в горы за осколками тех же камней, а потом сложил их вместе и поджег?

– Так оно и было, – сказал юноша. – Но ошибка отца стала мне наукой. Тогда я уже знал, в какой пропорции их надо смешивать. И теперь наша деревня сможет защититься от любого врага. Монахи в храме Ордена Света больше не боятся нападений злых фанатиков и чародеев. Теперь мы сами стали колдунами! Ведь источник нашей силы – знание, а оно добывается дерзостью и отвагой.

Ласково коснувшись влажной щеки тетушки, вырастившей его после смерти матери, которая скончалась при родах его младшего брата Чана, Кун Лао повернулся и пошел было к двери. Но хрупкая женщина оказалась упряма. Не отпуская его руки, она уперлась подошвами сандалий в грязный пол, и юноше пришлось буквально волочить ее за собой. Он остановился.

– Тетушка Чен! – сказал он.

– Я не хочу тебя потерять! – закричала она, схватив племянника за плечо, и с силой потащила его назад, так что из ее седоватых волос, заплетенных в косу, выпало на пол павлинье перо.

Кун Лао вздохнул, поднял перо и вставил его в растрепавшиеся тетушкины волосы. Потом взглянул на хрупкую женщину, которая вцепилась в него мертвой хваткой. В стянутом с боков застежками белом свободном шелковом платье с длинными узкими рукавами она казалась еще меньше. Тетушка всегда одевала этот наряд, свое подвенечное платье, в день годовщины смерти мужа. Звали его Пайпу, он был сборщиком податей, и его до смерти забили в городе те, кто не хотел платить налоги правителю. Потом город был до основания разрушен в наказание за дерзость его жителей, но Пайпу это уже вернуть не могло.

Кун Лао и не думал бороться с хрупкой тетушкой, особенно в такой день. Однако то, о чем юноша узнал в деревне, настроило его на серьезный лад – пора было покончить со страхом. Для смертных наступала нрвая эпоха – теперь было уже недостаточно поклоняться алтарям, воздвигнутым в честь богов и воспринимать мифы просто как некую данность свыше. Слушать проповеди монахов в храме Ордена Света было уже мало.

– Тогда хоть поговори со мной, – сказала тетушка. – Расскажи, что заставляет тебя идти туда. Почему тебе мало общаться с богами у алтаря в храме?

– А если я тебе скажу, – спросил Кун Лао, – ты меня отпустишь?

– Я попытаюсь взглянуть на вещи твоими глазами, – ответила она, – и когда ты мне все расскажешь, обещаю… что не стану тебя удерживать.

Подумав над предложением тетушки, молодой человек кивнул.

Чен отпустила руку Куна, он повел плечами и распрямился в полный рост.

– Знаешь, тетушка Чен, я уверен, что на самом деле Тьен – лишь один из низших богов.

Круглое лицо женщины вытянулось, как капля туши под струями дождя. На какое-то время она даже лишилась дара речи, но потом сказала: